Улей

– Это кара божья, – разомкнулись губы ведьмы.

– Что со Стражем? – нетерпеливо спросил Винсент.

– С ним все в порядке. – И она даже выдавила нелепую усмешку. – Он вообще ни при чем. Это боги сделали. Старуха дала им кровь медиумов, и они превратили ее в портал, через который запустили сюда Ос. Нам конец. Это судьба.

Ей было даже весело, потому что выхода из этой ситуации не было. Внутренним зрением она уже охватила масштаб того, что должно произойти в будущем.

Осы сделают себе гнездо и размножатся. Через полсотни медиумов проникнет достаточное количество, чтобы устроить себе здесь дом родной. Людей просто выжрут со всем их техническим прогрессом и амбициями, чтобы человек больше никогда, никогда не осмелился перечить богам.

«Златоглазые, мне так жаль, что мы вас достали. Вам пришлось судить и наказывать, хотя вы никогда не хотели делать этого. Вы старались быть милосерднее нас. Это мы вам шанса не дали…»

* * *

Аэропорт Штутгарта выглядел живо и буднично. Люди прилетали и улетали, служащие деловито сновали туда-сюда, а из динамиков лились бесконечные объявления.

Данила забился в ближайший лаунж, взял себе кофе по неприличной цене и думал. Впору было запить. Ворот куртки был высоко поднят, а спина согнулась в жалкую дугу. Напряжение не проходило. Непроизвольно ему хотелось съежиться еще сильнее, чтобы спрятать себя от страха.

В памяти как на заевшей перемотке прокручивалась одна и та же картина: бородач смотрит в небо, выплевывает из себя белый ослизлый жгут, который надувается и разносится на части. И является оно. После того, что Данила повидал в тюрьме, он должен был воспринять увиденное спокойнее. Но это все равно было ужасно. Даже ужаснее того, что он сам – убийца.

«Что же мы сделали? Что же мы сделали?» – напряженно думал он.

Технически процедура была понятна, особенно после того как он узрел результат. Неинициированные медиумы – идеальный инструмент магических манипуляций. Отдав добровольно свою кровь, они тем самым передали и вожжи правления своим даром тому, кто заключил с ними контракт. Другой стороной была Кларисса. Кларисса и Господа похимичили с кровью и получили контроль над всеми этими несчастными.

На кровь пришли они. А если пробралась одна Оса, то придут и другие.

Телефон издал короткий звук: батарейка разряжалась. Заодно Данила посмотрел на часы. Время близилось к обеду. Он торчал в этой кофейне уже четыре часа, и чашка кофе сменилась другой, потом третьей…

«Купи билет и вали. Не твоя забота, что дальше будет», – шептал внутренний свинтус.

Хаблов нервно провел по лицу влажной ладонью. Что толку сидеть…

– Здесь свободно? – раздался приятный женский голос.

Он посмотрел на незнакомку сквозь пальцы. Рука автоматически соскользнула, и по лицу инстинктивно забродила ухмылочка ловеласа.

– Да, конечно…

Девушка ослепительно улыбнулась ему. Он обожал таких: тоненькая, спортивная, светло-русые волосы роскошными волнами лежат на плечах. Нижняя губа упрямо оттопырена, так и тянет по ней провести большим пальцем и сказать что-то типа: «Да ты просто космос, детка».

Да и, вообще, когда ему в последний раз улыбалась девушка?…

Незнакомка уселась напротив, пытаясь приладить пластиковую крышку к своему стакану с капучино. Данила залюбовался ею: столько света и грации… Правда, ногти слегка пугали. Сантиметра три в длину с жутким красным покрытием… Он всегда считал, что девушки с таким маникюром имеют какие-то невыраженные сексуальные комплексы.

Она рассеянно посмотрела на него, словно мимоходом.

И сердце ушло в пятки.

Один глаз – желтый, другой – голубой.

Желтый подмигнул ему, весело, с намеком.

– Кларисса, чтоб тебя… – сказал он по-русски.

Та сверкнула очередной улыбкой, и он начал узнавать в этой свежей фее знакомую гаденькую ведьму. Черт, а горячая она была штучка в молодости!

В ее мимике проступили знакомые хищность и порочность. Запоздало Данила отметил и наряд девушки. Платье в обтяжку с рисунком в виде шкуры зебры, малиновые полусапожки и жакет в золотых заклепках. Не надо было даже ей в глаза смотреть, догадайся он оценить ее наряд раньше.

Кларисса уселась поудобнее на высоком стуле и пригубила кофе, не отрывая от Хаблова своих дивных глаз в обрамлении густых ресниц.

– Хороша?

– Снял бы тебя в обычных обстоятельствах.

– Ой, ну это лучший комплимент, – захохотала она. – Что не летишь-то, голубь? В аэропорт приехал чаи гонять?

– Как ты меня нашла? – не стал он даже отвечать на ее ехидный вопрос.

– А что тебя искать? – махнула она рукой. – Ты и так всегда под боком, прятаться еще не умеешь.

В молчании они посидели минут пять. Данила перебирал ремешок своих наручных часов, продолжая глядеть по сторонам. Его душило предчувствие: вот-вот что-то произойдет… Кларисса тоже словно выжидала, и не разобрать, что у нее опять на уме.

Наконец он решился спросить:

– Ты вообще в курсе, что натворила? Я видел, как Оса из мужика вылупилась.

По ее губам пробежала коварная улыбка, и она наклонилась через стол, почти уткнувшись в него носом.

– На все воля божья, слышал такое? Это их план, а не мой.

– И что будет? – мрачно спросил он, отодвигаясь от нее.

Как только он понял, что это Кларисса, девушка сразу перестала казаться ему лакомым куском, хотя на задворках сознания все еще бурлил когнитивный диссонанс. И хочется, и тошно. А она, похоже, с ним заигрывает. Ну и бабка…

Кларисса нахмурилась, слегка раздосадованная его реакцией, но снизошла до ответа:

– Будет конец всему. Людей сожрут до единого. Если дать Осе развиться, она может вырасти размером с дом, с небоскреб. А у нас тут такие благодатные условия для пропитания. Их невозможно остановить. Ни одна бомба их не уничтожит. И, знаешь, давно думала об их природе… Вселенная – все-таки поразительно логичный организм, – она закинула ногу на ногу и принялась со вкусом рассуждать дальше: – В ней заложено все, как в какой-нибудь «бокс-мастер» от KFC. Все начала и концы. Есть созидательная сила – Пчелки-боги, способные ткать дивный узор миров и вырастить жизнь… И есть их полная противоположность – Осы. Но они не зло – просто выражение другой стихии: разрушения. Боги вовсе не главные, это лишь сущностная материализация одного из механизмов жизни. Думаю, что Пчелки не могут сдерживать Ос меж мирами вечно. Однажды те прорвутся и уничтожат все, что Пчелы создали… Так должно быть. Вселенная сама себя порождает и сама себя пожирает. Поэтому я хорошо к Осам отношусь. Они естественны.

Хаблов слушал ее, вытаращив слегка воспаленные глаза.

Что она несет?… Почему ему всегда попадаются исключительно больные на голову?

Какая тут естественность, когда люди взрываются и из них лезут какие-то Чужие? Но он слушал и молчал. Он всегда так делал, когда не знал, как себя повести.

Пальцы Клариссы беспечно покручивали стакан с кофе: для нее рассуждения обо всем этом казались сущим пустяком.

– Так тебя тоже сожрут, красавица, – с жалостью сказал он ей.

– Не-а, – помотала она головой. – Я выживу, милый. Потому что я – ведьма. Скоро буду идти по руинам человечества, а затем уйду в другой мир-ячейку. Знаю, как это можно сделать. Рассказать?

Данила поймал нужную информационную ниточку и обратился в слух. Кларисса его хорошо поняла и, снова интимно наклонившись поближе, сообщила:

– Надо говорить со Стражем. Он только кажется истуканом, который затыкает входы и выходы. Но он разумен и знает куда больше богов. Он сделан из их костей и пыли времен. Страж повидал больше них на Перекрестке. С ним тоже можно торговаться и заключать сделки, понимаешь, да? И как только я узрею начало конца, пойду в другой мир, лучший мир, где природа девственно прекрасна, а людей нет и в помине.