Ульмигания

Пока Дилинг разговаривал с дозором, Тороп прислушивался к непонятной, но чем-то похожей на славянскую речи. Иногда ему казалось, что он различает знакомые слова, однако смысла их Тороп не успевал уловить.

Постепенно напряжение, висевшее в воздухе, рассеялось, и вскоре Тороп с Даниилом-Дилингом в сопровождении дозорных шли через лес к небольшой засеке в глубине дубравы.

Засека была примитивной, похожей на те, какие сооружали бродники на зимних стоянках — холм, окруженный небольшим рвом и частоколом.

Пока Дилинг ходил договариваться о покупке лошадей, Тороп прилег с внешней стороны ограды на траву. Чистое небо в редких разводах прозрачных перистых облаков чертили стрижи и ласточки. Изредка пробовал голос соловей.

Лошади оказались неказистыми. Дилинг отмахнулся:

— Доедем до Твангсте, [3] там обменяем.

И замолчал, сосредоточенно глядя себе под ноги. Тороп приготовился к неприятным известиям.

— Вот какое дело… — медленно проговорил Дилинг. — Я еще не понял, что происходит, но у меня такое чувство, что кому-то наш приезд не нравится.

3

Твангсте — большое торговое городище, бывшее некогда в месте, где позже построили Кенигсберг.

Тороп почему-то вспомнил, как трепетали ноздри волка, когда тот принюхивался к нему.

— Мы ведь не успели сделать и шагу в этой стране, — сказал он.

— Да, — сказал Дилинг. — Может, я и ошибаюсь. Однако нам посоветовали, прежде чем ехать в глубь страны, посетить замок Рагайны. [4]

— Где это?

— Ты видел его. Те стены за лесом — это и есть замок, построенный когда-то великанами.

— Рагайна — какой-то князь?

— Рагайна — женщина. Я тебе как-то рассказывал о ней. Последняя великанша, от которой склавины получили право владения долиной Немана. Она умерла много сотен лет назад, но замок по-прежнему носит ее имя. Склавины даже говорят, что душа ее не переселилась к предкам, а до сих пор живет в замке, охраняя его от врагов.

4

Замок Рагайны — на его месте был построен орденский замок Рагнит, ныне в городе Неман.

— Ты в это веришь? — улыбнулся Тороп.

— Нет. Я витинг, а не вайделот, и больше верю своему мечу, чем заклинаниям и духам.

— Тогда зачем нам в этот замок?

— Не знаю. Это меня и настораживает.

— Мы можем не поехать?

— Для того чтобы добраться до моего племени — вармов, нам нужно проехать Скаловию, Надровию и Самбию. Мы еще не успеем удалиться от замка и на полдня пути, а вайделоты всех этих земель будут знать, что мы ослушались их собрата склавина. Это может плохо кончиться.

— Понятно, — сказал Тороп. — Поехали, раз надо. Если только эти клячи не издохнут по дороге.

Оказалось, что до замка Рагайны ехать дальше, чем думал Тороп. Неман в этом месте изгибался широкой петлей, и приходилось делать крюк вместе с ним.

В дороге Тороп все-таки не выдержал и съязвил:

— В твоей стране волхвы сильнее воинов, Даниил?

— Да, — сказал тот серьезно. — У вайделотов столько власти, что вашим попам и не снилось. Каждый витинг должен отдать жрецу своего племени половину добытого в бою.

— Поэтому вы и нанимаетесь в другие народы?

— Не только из-за этого. Долго объяснять… Да ты и сам все увидишь.

Тороп понял, что Дилингу неприятен этот разговор, и до самого замка они ехали молча. Каждый думал о своем.

Вблизи руины оказались еще больше и массивнее, чем представлялись издалека. Стены из валунов, многие из которых были с хорошую избу, высились над кронами деревьев, и можно было только догадываться, какими они были в момент постройки. Хорошо сохранившаяся арка ворот была несколько саженей в высоту. Туда спокойно могла въехать любая из осадных башен, какие приходилось видеть Торопу. Но больше всего поразило его то, насколько камни стен были плотно пригнаны друг к другу, чего невозможно было добиться, пользуясь обычными приспособлениями — лебедками или рычагами. Казалось, какой-то гигант-строитель, для которого и была впору эта арка, брал валуны руками и ворочал их, перебирал, находя единственно подходящий. Тороп задумался: а не правда ли то, что он считал сказками о великанах?

В воротах стоял юноша в белой одежде и с длинными соломенными волосами. Кивком он пригласил их за собой и повел в глубь замкового двора, к остаткам одиноко стоявшей среди развалин башни.

Дилинг нервно шарил глазами по стенам. Тороп тоже подозревал, что за рассыпавшимися камнями кладки прячутся витинги, но понимал, что тревожит его вовсе не это. Какая-то противная дрожь звенела у него внутри. Явственно ощутимая физическая тревога давила голову, и от нее закладывало уши. С каждым шагом, приближавшим Торопа к башне, его движения замедлялись, а все становилось похожим на сон.

Тороп опустил взгляд со стены и обнаружил, что никакого юноши уже нет, а стоит перед ними древний старик в такой же белой одежде и держит в руках два платка.

— Вам нужно завязать глаза, — сказал старик, протянув платки Торопу и Дилингу.

Тороп удивился тому, что понял его, а потом сообразил, что старик произнес фразу, не открывая рта.

Они слезли с коней и надели повязки. Старик помог завязать их. Потом легко подтолкнул. Тороп с Дилингом сделали несколько шагов и встали. Было тихо. Тороп уже хотел сдернуть повязку, раздражавшую его тем, что от нее шел приторный удушливый запах, но вдруг раздался скрежет, пахнуло сырым холодом, а Тороп почувствовал, что под ногами у него ничего нет и он падает.

Приземление было мягким. Они упали на какие-то тюки, набитые шерстью. Тороп вскочил на ноги и, срывая платок с лица, выдернул меч. То же сделал и Дилинг.

Они стояли в начале длинного, тускло освещенного коридора, полого уходившего вниз, к ярко горевшему костру.

Тороп посмотрел вверх, но ничего, кроме темноты, не увидел.

— Ну, и что? — спросил он Дилинга.

Тот, не ответив, двинулся вперед. Зал, в который упирался коридор, был огромным. Стены и потолки его терялись в темноте, едва тревожимой неровным светом костра. Дыма, однако, не чувствовалось — где-то был дымоход. Костер освещал только большой плоский камень и сложенную рядом из черепов людей и животных пирамиду. На ней сидел ворон. Его красные глаза светились. На полу, поджав под себя ноги, сидел обритый наголо мальчик лет семи и большим грубым ножом строгал палку. Он посмотрел на Торопа и улыбнулся.

— Что тебя привело в Ульмиганию, чужеземец? — раздался голос. Как и в прошлый раз, голос не принадлежал никому. Он не был ни детским, ни мужским и ни женским и шел отовсюду. Более того, Тороп вдруг понял, что слышит не членораздельные звуки, а странный тихий гул, обладавший ясным смыслом.

— Я — Дилинг из рода Выдры племени вармов, пригласил его погостить в своих землях, — сказал Даниил.

— Неправда, — голос был ровным и бесстрастным. — Молодой воин из русов покинул свою страну потому, что ему грозил местью сын могущественного князя, а в битве с желтым народом погибли все, кто мог заступиться за юного витинга. И другая неправда — у тебя нет земель, Дилинг из вармов, ибо ты был изгнан Великим Кривой из Ульмигании за то, что втянул свое племя в братоубийственную войну с бартами, тем самым нарушив заповеди короля Вайдевута. [5] Что тебе нужно в Ульмигании, чужеземец?

5

Вайдевут — полулегендарный вождь пруссов. Вместе с братом Прутено привел свой народ в Ульмиганию (ок. 500 г.) и дал ему свод законов — заповедей.

— Я сам ушел! — резко сказал Дилинг. — Никто меня не изгонял. А есть ли у меня земли, пусть решит на Совете род Выдры.

Мальчик отложил палку и удивленно посмотрел на Дилинга. Ворон зашипел.

— Бог Покол [6] терпелив к смертным, — произнес голос. — Он в третий раз спрашивает: что привело тебя в Ульмиганию, христианин?

— Я много слышал о прусском военном искусстве, — сказал Тороп. — Хочется посмотреть страну воинов. Возможно, мне удастся чему-то подучиться.

6

Покол — бог духов и призраков — носейлов.