Ульмигания
Шрифт:
Потолкавшись среди витингов в Капнинесвике, Вуйко выяснил и то, что Скуманда с его дружиной здесь нет. Вуйко решил, что тот, как и предполагал Кант, ушел на восток нанимать литовцев и русских.
Помезанин Ауктуммис крутился рядом. Вуйко раздражала его суетливость и постоянное желание что-то продать надрам. Время от времени он извлекал из-за пазухи какую-нибудь безделушку и приставал с ней к первому встречному. Чаще всего он пытался всучить надрам куски порезанного на части чеканного медного кубка. Он собственноручно проковырял в них дырки и выдавал за редкие покунтисы. Люди с недоумением смотрели на помезанина, и один раз он чуть не нарвался на неприятности. Какой-то витинг, часто бывавший в походах на Польшу, понял, откуда взялся покунтис, и со смехом отмахнулся от Ауктуммиса.
В лесу за поселком они расстались. Вуйко передал помезанина барстукам. Как только тот исчез за деревьями, барстук в кожаной шапочке доложил, что его соплеменники из Скаловии рассказывают о необычно пышных приготовлениях в замке князя Сареки. Возможно, они и не придали бы этому значения — Сарека был богатым и знатным князем с обширными родовыми землями, часто и удачно ходил в походы и устраивал торжества по этому поводу. Однако между небольшой засекой на холме над Инстером, где сейчас и сидел Пес, и замком князя уже два дня мечутся усиленные дозоры витингов Сареки.
Язык барстуков был каким-то шепелявым, кроме того, в нем иногда проскакивали слова, которых Вуйко не знал, и ему все время приходилось вслушиваться.
— У Сареки много витингов? — спросил он у барстука.
— Два раса пальсев, — сказал тот.
Вуйко пришлось напрячь мозги, чтобы перевести эту фразу на человеческий.
Он представлял себе, где находится замок, но так далеко на северо-восток он никогда не заходил. Вуйко даже подозревал, что в тех лесах вообще еще не ступала нога христианина. Пес точно выбрал место для своей деятельности.
«Сорок витингов… — думал Вуйко. — Сорок воинов, приготовившихся разрубить на части любого инородца, который приблизится к их божеству. А до ближайшего замка крестоносцев почти день пути».
— Как тебя зовут? — спросил Вуйко.
— Гунтавт.
— Вот что, Гунтавт, мы возьмем его перед замком. Успеем?
Барстук задумчиво пожевал губами и задвигал носом из стороны в сторону. Вуйко посмотрел на его меч, которым можно было разве что яблоки чистить, на копье, похожее на стрелу от баллисты, [128] и в который раз подумал, что толку в бою от барстуков будет мало.
128
Баллиста — так орденские рыцари, а вслед за ними и пруссы называли арбалет.
— Если Крива уже вышел к Сареке, то не успеем, — наконец сказал Гунтавт.
— Попробуем, — сказал Вуйко. — Не получится, что ж, будем ждать другого раза.
— Ты не сомневайся, — сказал барстук. — Мы тебя не подведем. У нас все охотники из тех, что когда-то учил воевать сам великий король-дух Гянтар.
— Это еще кто?
— Долго рассказывать. Сейчас не время.
— Да, — сказал Вуйко. — Поехали.
Глава 10
Барстуки не подвели.
Стрела вошла снизу вверх под ключицей. Били из баллисты почти в упор, поэтому она, не задев лопатку, прошила левое плечо насквозь и вышла наконечником со стороны спины. Удар был настолько сильным, что Вуйко упал навзничь. Если бы не подскочили маленькие человечки и не стали, как серпами, косить по ногам наступавших на Вуйко витингов, ему бы из той свалки не выбраться.
Вуйко молился крайне редко. Если быть честнее, то он вообще не помнил, когда молился в последний раз. Но тогда, стоя в рощице у дороги под стенами Сареки, сквозь завесу мороси он увидел крытую повозку, окруженную верховыми витингами, и внезапно для самого себя вспомнил о Богородице. Возможно, потому, что уже за мгновение до того, как пришпорить коня, понял — Пса ему в этот раз не достать. Витингов было около десятка, и шли они плотно, прижимаясь к телеге.
Барстуки из придорожных зарослей стали метать свои дротики в передних лошадей, и
те, взбесившись от боли, поднялись на дыбы и скинули всадников, опрокидывая их на шедших следом. Благодаря этому наскок Вуйко на замыкающих колонну оказался для них неожиданным. Он сходу снес голову одному и рассек второго витинга. Потом полоснул мечом по холсту, укрывающему повозку, и прыгнул внутрь. И сразу напоролся взглядом на взведенную баллисту. Он еще успел схватить ее левой рукой, а правой махнуть мечом по плечу стрелявшего, но тот нажал-таки на спусковой крючок. Вуйко вывалился из повозки на дорогу вместе с баллистой и стрелой под ключицей. Если бы не барстуки со своими маленькими острыми, как бритва, мечами, запрыгавшие зайцами вокруг него, тут, на этой дороге возле замка Сареки, Вуйко и пришел бы конец. Но маленькие человечки, которых он уже не называл карликами, вытащили его оттуда.Сейчас Вуйко сидел в «замке» старейшины барстуков Галиндии, более похожем на землянку, в которой взрослому человеку нельзя было встать во весь рост, и Ауктуммис, бормоча какие-то заклинания, прилаживал к его ране повязку со снадобьями. Рядом барстуки хлопотали над своим растоптанным лошадью товарищем.
Более всего Вуйко сожалел, что не успел увидеть того, кто прятался в повозке за витингом с баллистой. Ему все еще не верилось, что тот, кого он называл Псом, а барстуки Кривой, — пасынок князя Кантегерда Дитрих. Сколько тому было лет, пять, семь? Невозможно представить, чтобы ребенок, пусть даже обладающий нечеловеческой силой, имел такое влияние на взрослых воинов, на князей целого народа. Вуйко воевал в Пруссии уже больше десяти лет и давно оставил попытки понять ее. Принимал все таким, каким оно выглядело. Ему когда-то говорили о том, что в лесах здесь водятся карлики размером с локоть, звери, похожие на людей, гадюки длиной в тридцать шагов и прочие чудеса. Тогда он не стал даже прислушиваться к этим рассказам, но вот же они, барстуки, суетятся возле него. Значит, есть и все остальное. Значит, может здесь быть и мальчик дьявольского происхождения, который в семь лет от роду готовит свой народ к войне. И все же внутри Вуйко ворочалось сомнение, и потому он очень сожалел, что не увидел того, кто был в повозке, своими глазами.
Пришел Гунтавт и рассказал, что Сарека не поверил своим витингам, что среди тех, кто напал на повозку, были барстуки. Кроме того, Сарека даже мысли не допускал, что кто-то покушался на Криву. В последние годы в разоренной войной и никем не управляемой беззащитной Пруссии стали появляться ватаги литовцев и даже рутенов, грабивших каждого, кто не мог дать им отпор. «Скорее всего, — думал Сарека, — кто-то из них отважился напасть и на повозку». Шаг этот, учитывая, что все произошло почти под стенами замка могущественного князя, был, конечно, отчаянным, но на то ведь они и разбойники, чтобы нарушать закон. Теперь витинги Сареки рыщут по окрестным лесам, разыскивая тех, кто отважился разбойничать на землях князя, а в замке полным ходом идут приготовления к каким-то торжествам. Ожидается приезд Стинегота.
— Ты Пса видел? — спросил Вуйко.
Гунтавт замялся. А потом сказал, что впервые в своей жизни он не смог найти то, что искал. Они облазили весь замок и все его подземелья, но куда спрятался Крива — так и не поняли.
— Может, его там и нет?
Крива в замке, Гунтавт был уверен в этом. Это легко было понять по возбуждению людей и их разговорам.
— Значит, он понял, что мы хотели добраться именно до него, — сказал Вуйко.
— Да, мне тоже так кажется, — сказал Гунтавт. — Мы его найдем. Тебе все равно нужно отлежаться несколько дней. А пока мы найдем Криву.
— Сколько вы его будете искать? Два дня, неделю, две недели? Вряд ли он будет меня ждать все это время. Надо разорить, к чертовой матери, это змеиное гнездо и выкурить его оттуда. Ауктуммис, возьми обеих лошадей и скачи без остановки в Кенигсберг. Расскажи Тиренбергу или ландмайстеру обо всем, что тут происходит. Скажи, что одним ударом они смогут накрыть и Сареку, и Стинегота. Самое главное — пусть постараются прийти сюда как можно тише, не ввязываясь в бои в мелких засеках. Гунтавт, присмотри, чтобы этот воришка по дороге не свернул куда-нибудь.