Ульмигания

Она и в другой раз спросила, и в третий. И неизменно в один голос ведьмы отвечали ей.

А потом старая ведьма вытащила откуда-то большой нож, одним махом отсекла козлу голову и, размахивая ей, обрызгала кровью всех присутствующих. Ведьмы при этом радостно повизгивали, да так громко, что подмастерье закрыл руками уши, испугавшись за свой слух. Но тут все успокоились и стали мирно рассаживаться вокруг костра, готовясь к трапезе. Еда так вкусно пахла, что подмастерье заерзал за камнем. Его подмывало подойти и присоединиться. Заметив, что хозяйки сидят совсем близко, он не выдержал, выбрался из-за камня и подошел к ним. «Дайте и мне кусок мяса», — попросил он. Как же они удивились, увидев его! Но прогонять не стали, даже обрадовались. «Вот хорошо! — сказали они. — Ты-то нам и поиграешь на скрипке, а то нашего скрипача что-то сегодня не видно». Они усадили его рядом, стали кормить и угощать напитком из бездонного таза. Пойло оказалось довольно приятным — сладким и крепким, правда, со странным запахом, вроде как псиной от него несло, но измученному подмастерью было уже не до того, чтобы принюхиваться. А подкрепившись как следует, он уже играл на скрипке, плясал и целовался с ведьмами, будто всю жизнь только этим и занимался. Мало-помалу он так уморился с непривычки, что свалился в траву и уснул.

Проснулся в своей постели далеко за полдень и никак не мог понять, почему это он спит голым и чем же от него так воняет? Понемногу подмастерье стал припоминать ночное приключение. И так ему стало гадко на душе, что встал он, оделся и пошел в ближайший трактир. А там, кружка за кружкой, он и излил душу приятелю.

Вернулся подмастерье домой, а его хозяйки делают вид, будто и не было бурной ночи.

Время шло, а в доме все как раньше. Подмастерью стало казаться, что та ночь приснилась. Он успокоился, и все бы обошлось. Вот только приятель оказался несдержан на язык. Пошли слухи. Подмастерье начал замечать, что хозяюшки стали косо на него поглядывать. Молчат, все больше хмурятся.

Как-то возится подмастерье в пивоварне возле котлов, вдруг заходит огромная кошка. Он таких и не видел никогда. Оторопел даже. Но кошка ничего, даже ласковой оказалась, стала тереться об его ноги. Хотел было подмастерье опять за работу взяться, но вдруг видит, что кошка его все ближе к кипящему котлу подталкивает. Он вправо, и она туда же, он влево, она — за ним. Еще бы шаг, и быть подмастерью сваренным живьем. Но он изловчился, отскочил в сторону и пнул кошку ногой. Она в котел и свалилась. Да как закричит человечьим голосом! Подмастерье глянул, а в котле его хозяйка варится. Испугался он, скинул фартук и сбежал из дома. Идет по улице и думает: а ведь найдут хозяйку в котле, его казнят за эту ведьму. Добрался до порта, завербовался на судно. Потом сошел в Риге. Какое-то время в Курляндии перебивался, потом воевал в русской армии. А к старости домой — в Пруссию — потянуло. Вот и пришел к пастору облегчить душу.

Сказка о том, как крестьянин дьявола обхитрил [131]

Жил в Пруссии один крестьянин, известный неудержимой страстью к обогащению. Звали его Мартин. Чуть ли не каждый день изобретал он все новые способы к увеличению прибыли со своего хозяйства. Кони его были самыми сильными в Пруссии, коровы самыми удойными, свиноматки приносили по пятнадцать поросят, гуси были размером с овцу, а овцы — с теленка. Все у него было, и все — самое лучшее.

Как-то лег Мартин спать, а ему не спится. Хочется придумать что-нибудь еще, что прибавило бы доходов. Думал, думал, и впервые ничего в голову не пришло. Разволновался Мартин, взял фонарь, пошел в обход по своим владениям. Авось найдет, что — не самое лучшее, не самое совершенное. Не нашел ничего, ни одного изъяна. Даже стены амбара излазил, думал хоть мышиную норку найти да заткнуть ее, авось хоть на пригоршню урожая сбережется. Нет и норок. Давно уж грызуны во всей округе потравлены.

131

После «Семилетней войны» и оккупации Кёнигсберга русские солдаты перенесли в Россию вариацию этой сказки под названием «Крестьянин и медведь».

Сел Мартин во дворе на лавочку и чуть не плачет. Совсем отчаялся. Настроение такое пакостное, что вот хоть бери и черту душу закладывай, лишь бы прибыльно было.

А Дьявол, вот он, прямо тут и стоит.

— Звал, Мартин? — спрашивает.

«Да, — думает Мартин, — только вспомни о нем, он тут как тут».

— Так и есть, — говорит черт. — Такая работа. А ты, я слыхал, прибыли ищешь?

— Да уж, — говорит Мартин. — Хотелось бы.

— Есть такой способ, — говорит Дьявол.

— Знаем мы твои способы, — отвечает ему Мартин. — Ты, небось, сразу душу потребуешь.

— Зачем же сразу? Мы не изверги. Потерпим. Да и не нужна мне твоя душа сейчас. Мне тоже прибыль надобна. Расходы ведь и у меня большие. А сделаем так: ты пашешь, сеешь, а я обеспечу урожай, которого в мире еще не видели. В десять раз больше того, что ты раньше имел. Только уговор — убираем вместе. А чтобы получилось поровну и никому не обидно, в первый год вершки мои, в другой — твои. И так мы поработаем четыре года. Ну, как?

— Да что ж, — говорит Мартин, — терять особо нечего. По рукам.

Пошел Мартин домой, немного поразмыслил, и с хитрой улыбкой уснул.

Подошло время уборки. Мартин носится как угорелый, строит новые погреба — картошку некуда девать.

Приходит Дьявол.

— Ну что, — спрашивает. — Урожаем доволен?

— Еще бы! Я о таком и мечтать не мог. Спасибо, брат.

— А моя доля где? — спрашивает Дьявол.

— Да там, в поле осталась. Иди, забирай.

Пошел Дьявол в поле, попинал копытом ботву и говорит Мартину:

— Да, знал я, что ты хитер. Ну да ладно, следующие корешки мои.

Прошел год.

Мартин и сам запарился, и семью свою загонял, и всех соседей в работу впряг. Пшеницей не только амбары, но и двор завален. Пыль столбом. Грохот от молотьбы такой стоит, что не говорить, а кричать приходится.

Явился черт.

— Доволен ли урожаем? — кричит Мартину.

— Ох! — тоже кричит Мартин. — Вот это уважил, так уважил! Всю жизнь тебя благодарить буду!

— А моя доля — в поле?

— В поле, в поле…

Пошел Дьявол в поле. Походил по стерне. Вернулся к Мартину.

— Знал я, что ты хитер, но не думал, что настолько. Но и ты еще не знаешь, с кем связался. В следующий год я буду сеять. А ты, если такой хитрый, должен догадаться, что за растение я посадил? Догадаешься — все твое. Не догадаешься — душу выну! Договорились?

Раскинул Мартин мозгами — нет такого растения, чтобы он не знал. Все у себя в хозяйстве перепробовал. Согласился с Дьяволом.

Приходит лето. Мартин бродит по своему полю и никак не может понять, что же это выросло? Листья какие-то круглые — не то лопух, не то салат. Мартин лист сорвал, растер в руках, понюхал. Нет, не съедобный — воняет. Сунул лошади — та отшатнулась. И не кормовой. Мартин расковырял землю, вытащил корешок, пожевал. Дрянь какая-то!

Поехал Мартин в Кёнигсберг, к умным людям, в университет. Показал растение. Нет, не знают там такого растения.

Нашел Мартин великого знахаря — вайделота, который людей лекарственными травами пользует. Нет, не знает он такой травы.

Приехал Мартин домой и так загоревал! Не ест, не пьет, по хозяйству ничего не делает. Все ищет, кто бы помог ему с дьявольской травой разобраться. Сулил такие деньги, что из дальних провинций народ приезжал. Никто не может понять, что у него в поле выросло.

Но вот как-то приходит старушка и говорит:

— Я помогу тебе, Мартин.

— Знаешь траву?

— Нет, — говорит старушка. — Знать не знаю, а помочь могу.

— Как же? — спрашивает Мартин.

— Это уж мое дело. А ты меня накорми, напои да спать уложи. А к вечеру разбуди. Я помогу тебе.

Наелась, напилась, выспалась со всем удовольствием старушка, а к вечеру в поле вышла. Да так прямо, с самого края, и давай растения выдергивать. Тут Дьявол налетел, да как заорет:

— Ты что это, дура старая, мой табак рвешь?