Ultraviolence

Киран ходит по своей огромной гостиной с бокалом виски в одной руке и телефоном во второй. Омари останавливается около небольшого шкафчика, заваленного журналами о недвижимости и старается не смотреть на альфу. Хотя это очень сложно. Несмотря на всю бурлящую внутри ненависть, Омари приходится согласиться, что этот альфа невероятно привлекателен и харизматичен. Он одет в темно-серую рубашку и узкие черные брюки, с тонкими, под цвет рубашки полосками. Его черные, как смоль, волосы непослушными прядями свисают на лоб, и альфе приходится отставить бокал, чтобы убрать их с глаз. Омари от тайного созерцания отвлекает нежное «хорошо, малыш, я постараюсь». Омега на секунду теряется, не понимая, как вот из такого злого, мерзкого, беспринципного человека могут вылетать такие приятные слова, а главное с какой нежностью он их произносит. Омари бы тоже хотел, чтобы с ним так разговаривали, вслушивались в каждое слово и называли «малыш». Какого черта. Нет. Не Киран. А вообще. Омари, кажется, уже забывает, что такое человеческая ласка и забота. Каково это, когда к тебе так нежно относятся. От этих мыслей парню вмиг становится грустно, и даже весь боевой настрой улетучивается. Киран заканчивает говорить и, убрав телефон в карман, идет к парню.

– Ну, что за вид? Чего ты такой грустный, будто тебя на казнь привели, – альфа останавливается напротив и усмехается.

– Мне нечему радоваться, – бурчит омега. – Зачем ты меня вызвал?

– Соскучился, – хмыкает альфа.

– Прости, я не в настроении тебя обслуживать, – Омари окидывает мужчину презрительным взглядом и поспешно собирает остатки своего самообладания, потому что во взгляде напротив проскальзывает что-то такое, от чего кожа покрывается тонким слоем льда. Омари уверен, что под таким взглядом замерзнуть – раз плюнуть.

– Так поднимем тебе твое настроение, что будешь пить? – холодно спрашивает альфа.

– Давай в этот раз с алкоголем попробуем, почему бы и нет, – омега обходит Каана и идет к бару. – В трезвом уме я под тебя все равно не лягу.

Омари у самого бара поворачивается к Кирану и смотрит ему в глаза.

– Потому что ты мне омерзителен.

Омега отворачивается сразу же, боясь, что сломается и не выдержит ответного взгляда. Он тянется к первой попавшейся бутылке и отсчитывает в голове, сколько шагов сделает альфа, чтобы дойти до него. Двенадцать. Киран стоит прямо за спиной. Омари дрожащими пальцами обхватывает бутылку за горлышко и ищет глазами бокал.

– Я не в игры играю, – слышит Омари и от одного этого тона хочется вскрыться. – Капризных омег не переношу. Поэтому поставь бутылку на место, ты не заслужил. И иди в спальню. Когда я приду, хочу, чтобы ты лежал в моей постели абсолютно голым, – альфа приближается вплотную, от его дыхания на затылке парня волосы шевелятся. – С широко разведенными ногами, – уже хрипло прямо в ухо шепчет Каан.

Думать времени нет. Омари одним резким ударом разбивает бутылку о стойку и поворачивается к альфе, держа перед собой своеобразную «розочку». Киран машинально отшатывается назад, и, смотря на вставшего в боевую позу парня с половиной бутылки в руке, не сдерживается и смеется. Охранник у двери достает пистолет и целится в омегу, но Киран взмахом руки, приказывает ему убрать оружие.

– Выбрось, порежешься же, – спокойно говорит Киран.

– Я ее тебе в горло воткну. Только подойди.

– Ладно, это уже не смешно, и ты серьезно испытываешь мое терпение. Я бы сказал, что оно уже почти на грани.

– Я и не шучу.

– Хорошо. Сыграем в игру, – альфа делает шаг к омеге и останавливается напротив, игнорируя целящееся в него стекло. – Давай, рискни и дай мне повод. Потому что ты сейчас угрожаешь главе Дома, и вообще, ты испортил мне настроение. Поэтому, раз уж ты собираешься нападать, то постарайся не промахнуться с первого же раза. Иначе я сделаю тебе очень, очень, очень больно.

Голос Кирана рассекает кожу. Омари знает, что у него не получится. И пусть он уговаривает себя, что сможет, по факту, он никогда не угрожал никому и уж тем более не думал, что сможет убить. Вот и сейчас, до побеления костяшек сжимая в руке кажущееся спасением стекло, он думает, что не выйдет, что и начинать не стоило. Каан его за такое накажет. Намного больнее, чем омега может себе представить. Но он ведь начал это, и он должен закончить. Омари выдыхает и дергается вперед, целясь именно туда, куда хотел, он даже задевает кожу, видит царапину, которую оставило стекло, но альфа резко вырывает бутылку из рук омеги и сильно режется о неровные края.

– Сука, – шипит Киран и второй ладонью задерживает вытекающую из пореза между большим и указательным пальцем кровь. – Заебал.

Омари трусливо жмется к стене и глазами ищет уже вторую бутылку, но Киран, схватив его за руку, отшвыривает в середину комнаты.

– Подготовь машину, – приказывает альфа стоящему у двери охраннику и, достав из-под журнального столика бумажные салфетки, прикладывает к порезу.

– А ты, – Киран идет к сидящему на полу омеге. – Пойдешь со мной. Раз уж ты не захотел по-моему, то будет по-твоему.

Киран хватает парня за локоть и, рывком подняв, тащит за собой.

– Ты ведь у нас гордая сучка. Со своими глупыми принципами. Сегодня ночью я начну их ломать. Один за другим, посмотрим, как ты запоешь к утру.

Киран втаскивает не сопротивляющегося парня в лифт и, схватив за горло, вжимает в стену.

– Моя ошибка в том, что я вел себя с тобой мягко, позволил думать, что ты можешь что-то решать, – альфа больно бьет омегу затылком о стенку лифта. – А ты, ведь, просто сучка, у которой и прав никаких нет. Ты вещь, я твой хозяин, и ты, блять, должен меня слушаться. – Киран поднимает колено к паху парня и давит. – Я покажу тебе твое место. Уверен, тебе понравится.

Альфа резко отпускает парня и отходит к противоположной стене. Омари не знает, как он все еще стоит на ногах, он понятия не имеет, куда его ведет Киран, и вообще, что означают все его угрозы. Страх возвращается с двойной силой, наполняет нутро и скручивает нервы в морской узел – Омари слышит, как они рвутся внутри. Ровно так же, как и сам омега, который еще секунда и просто упадет на колени и будет умолять помиловать. Потому что от Кирана не знаешь, чего ожидать, потому что он один раз, смотря прямо в глаза, нажал на курок. Омари боится его до дрожащих губ и подгибающихся коленей. Будто бы стенки лифта идут на омегу, будто еще секунда и они придавят его, лишая доступа к кислороду и кроша кости.

Сейчас с ним в лифте не тот же альфа, который говорил своему собеседнику самое нежное «малыш». Киран перед ним сейчас – глава Дома, гроза остальных Домов, тот, о ком он слышал от Сэмуэля, тот, кто ради своей цели ни перед чем не остановится. С чего вообще Омари решил, что его остановит бутылка? О чем омега думал? Видимо, окончательно распухший от отчаянья мозг ничего умнее выжать не смог и пошел на такую глупость, как угроза главному головорезу страны. Омари мысленно себя поздравляет. Он своего добился. Он взбесил зверя. И теперь это чудовище будет глоток за глотком пить его кровь и не остановится, пока не выпьет до последней капли.

Звуковое оповещение прерывает внутренние терзания омеги, и лифт останавливается на парковке. Киран вновь хватает омегу под локоть и тащит к ламборгини. Всю дорогу альфа молчит. Омари вжимается в сидение, думая, насколько все это будет больно. Он рисует в голове картины, где его чуть ли не расчленяют, и от подкатившей паники снова давится воздухом.

– У Корсо сегодня товар выставляют? – спрашивает у кого-то Киран по телефону. Потом небольшая пауза, альфа слушает ответ собеседника. – Хочу тоже выставить.