Уолбэнгер

Боже, он готовил хорошие фрикадельки.

Когда я гладила его по волосам, мои мысли направились к месту, где почти каждый день фрикадельки текли бесконечно вместе с пирогом. Я хихикнула про себя, сонливость стала возвращаться, и я уткнулась обратно ему под бок. Я почувствовала себя комфортно, только теплые руки парня могли дать мне это, и тогда сработала сигнализация в моей голове, предупреждая, не приближаться слишком близко. Мне пришлось быть осторожной.

Очевидно, мы оба божественно притягивались друг к другу, но в другом пространстве и времени, где секс бы был круглосуточным и проносился у меня со звоном по всей стране. Но у него был свой гарем, а у меня — мой перерыв, не говоря уже о том, что у меня не было моей «О». Так друзьями мы и останемся.

Друзьями по фрикаделькам. Друзьями, по укромным уголкам. Друзьями, которые очень скоро поедут в Тахо.

Я представила Саймона, отмокающего в джакузи с видом на озеро Тахо, разложившись во всей красе за его спиной. То, каким был фактически великолепным вид, было еще неизвестно. Я начала снова засыпать, пробудившись совсем немного, когда Саймон прижал меня еще ближе.

И даже при том, что это было чуть громче шепота, я услышала его. Он выдохнул мое имя.

Я улыбнулась, и провалилась обратно в сон.

***

На следующее утро я почувствовала настойчивое тыканье в мое левое плечо. Я отмахнулась от него, но оно продолжалось.

— Клайв, прекрати, ты, козел, — застонала я, пряча голову под одеяло. Я знала, что он не остановится, пока не покормлю его. Им правит его желудок.

Затем я услышала отчетливо человеческий смех — тихий, и наверняка не Клайва.

Мои глаза распахнулись, и канун вечера пронесся во мне порывом: ужасы, пирог, сон в обнимку. Я направила назад правую ногу, скользя ею вдоль кровати, пока не почувствовала, что движение остановилось напротив чего-то теплого и волосатого. Хотя теперь я была уверена более чем когда-либо, что это не Клайв, я ткнула своим пальцем в ногу и медленно проделала им путь выше, пока не услышала еще один смешок.

— «Долбежник»? — прошептала я, не желая оборачиваться. Правда в том, что я распласталась по диагонали вдоль всей кровати, с головой на одной стороне, с ногами, практически на другой.

— Единственный и не повторимый, — прошептал мне на ухо сладкий голос .

Мои ноги и Нижняя Кэролайн извивались. «Дерьмо». Я перевернулась на спину, стараясь не наносить вреда. Он разместился с краю, так распорядилось мое тело. Мои «разделяющие кровать привычки» вообще не улучшились.

— Ты уверенно заполнила кровать, — отметил он, улыбаясь мне из-под кусочка афганки, оставленной ему мною. — Если мы собираемся повторять это снова, придется внести некоторые основные правила.

— Это не повторится снова. Это было реакцией на страшный фильм, которым ты испугал нас обоих. Не будет больше никаких снов в обнимку, — заявила я твердо, удивляясь, каким ужасным было мое дыхание с утра. Я придвинула ладонь перед лицом, выдохнула, и быстро понюхала.

— Розы? — спросил он.

— Очевидно. — Ухмыльнулась я.

Я посмотрела на него, изящно помятого и в моей постели. Он улыбнулся той улыбкой, и я вздохнула. Позволив себе на мгновение погрязнуть в фантазию, но я благоразумно взяла свою внутреннюю шлюшку под контроль.

— Что, если тебе станет страшно сегодня вечером? — спросил он, когда я села и потянулась.

— Не станет, — через плечо бросила я.

— Что, если мне станет страшно?

— Взрослей, красавчик. Давай сделаем кофе, и затем мне нужно добраться до работы. — Я огрела его подушкой.

Он выскользнул из-под афганки, с заботой складывая и унося ее с собой на кухню, где положил ту осторожно на стол. Я улыбнулась, вспоминая, как он произнес мое имя ночью. Что бы я только не отдала, чтобы узнать, что происходит в его мыслях.

Мы двигались по кухне с энергосберегающим режимом, мололи зерна, насыпали кофе, залили водой. Я поставила сахар и сливки на барную стойку, пока он очищал и нарезал банан. Я насыпала мюсли, а он налил молока и положил нарезанные банановые колечки в наши чаши. Через несколько минут мы сидели рядом друг с другом на барных стульях, вкушая завтрак, как будто мы делали это уже долгое время. Наша простая легкость заинтриговала меня. И обеспокоила.

— Планы на день? — спросила я, копаясь в своей чашке.

— Мне нужно заехать в офис «Кроникл».

— Ты над чем-то работаешь для газеты? — спросила я, удивляясь своему повышенному интересу в своем же тоне голоса. Он будет в городе некоторое время? Почему меня это волнует? О, боже.

— Я проведу несколько дней краткосрочного отпуска в районе залива Bay Area — что-то вроде выходной поездки, — ответил он с полным ртом банана.

— Когда ты собираешься? — спросила я, разглядывая изюм в миске и стараясь не выглядеть слишком заинтересованной в его ответе.

— На следующей неделе. Я уезжаю во вторник, — ответил он, и мой желудок мгновенно скрутило. На следующей неделе мы собираемся поехать в Тахо. Почему, черт возьми, мой желудок это так волнует, что он не собирается туда?

— Понятно, — добавила я, снова увлекаясь изюмом.

— Но я вернусь в Тахо. Я запланировал поехать прямо туда, когда закончу снимать, — сказал он, глядя на меня поверх края своей кружки кофе.

— О, отлично, хорошо, — ответила я спокойно, мой желудок сейчас совершил кувырок.

— Когда вы собираетесь отправиться? — спросил он, теперь изучая свою собственную миску.

— Девчонки с Нилом и Райаном поедут в четверг, а мне придется остаться в городе в пятницу и работать как минимум до полудня. Я собираюсь арендовать машину и подъехать туда.

— Не арендуй автомобиль. Я поеду мимо и заберу тебя, — предложил он, и я кивнула, не сказав ни слова.

Все улажено, мы закончили наш завтрак и наблюдали, как Клайв гонялся за пушинкой вокруг стола, неоднократно повторяя свои действия. Мы почти не разговаривали, но всякий раз, когда встречались друг с другом глазами, то оба ухмылялись.

* * *

Переписка между Мими и Софией:

Ты знала, что Кэролайн работает с Джеймсом?

Какой Джеймс?

Очевидно, Джеймс Браун. Кто еще?

Нет! Какого черта?

Помнишь, она упоминала о своем новом клиенте? Она забыла упомянуть, кем он был.

Я надеру ей задницу, когда увижу поблизости. Ей лучше не отменять Тахо. Райан говорил, что возьмет свою гитару?