Уповаете?

– А завтра будет самое интересное. Подобраны добровольцы: сто девушек, обожающих котов, и сотня парней, ненавидящих с-котовское племя. Идея такова – если сторонний наблюдатель имеет влияние на равновозможное событие в точке бифуркации, то любое, пускай исчезающе малое воздействие на нее в какую-либо сторону, должно отразиться на статистике. Вы понимаете, что стоит за этим?

Они оба с ликующими лицами смотрят на меня. Я, конечно, понимаю: если все девушки, открыв ящики, обнаружат в них только сорок мертвых кота – они перевернут само представление о мироздании. Но котов жалко. Наверное не удовлетворившись недостаточным энтузиазмом на моём лице, рыжий лаборант пытается развить тему:

– Вы только оцените все плюсы нашего открытия! Ведь сколько происходит по стране аварий – десятки тысяч! Если проанализировать некоторые, то встает вопрос – почему, например, какая-то легковушка на полной скорости «нашла» на обочине единственный стоящий грузовик? Или колесо лопнуло в тот самый момент, когда навстречу шел тяжеловоз? Во многих случаях это дело случайного случая, извините за каламбур, когда шансы распределяются пятьдесят на пятьдесят. И тогда любое, даже самое незначительное воздействие, как, например, банальная визуализация пути следования перед выездом, с устранением препятствий и «подчисткой» аварийных ситуаций, поможет преодолеть точку бифуркации и здорово подсократить число ДТП. И это я взял самый примитивный пример, близкий нам как водителям. Сам я никогда не начинаю движения без создания внутреннего «образа» пути, «чистого» от неожиданных вылетов на встречку и прочих «радостей» дорожного движения.

Я смотрю на молодые чистые лица. Лаборантов понять несложно – это, наверное, первое в их научной жизни исследование, результаты которого можно будет воплотить и получить впечатляющий результат с причитающейся премией. Вот-вот перед ними откроются невообразимые горизонты для творчества. И каким путём они пойдут и куда в конце-концов придут во многом зависит от тех целей и задач, что стоят перед ними сейчас. Начало славного творческого пути с массового выпиливания котов представляется весьма сомнительным. Хотя… Хлопнув напоследок юных натуралистов по плечу, продолжаю свой путь, представляя себе в каком сейчас виде бродит кот по коридорам. Исходя из квантовой теории, исчезающе малая его часть до сих пор находится в ящике, ждёт своего наблюдателя, чтобы в какое-то мгновение редуцировать в хладный труп.

Наконец, решаю, что хватит ночных путешествий и бреду назад к своим орлятам. Когда прохожу мимо владений Олега, останавливаюсь на несколько минут. Осторожно приникаю ухом к филёнке двери. Тишина. Закрываю глаза, чтобы лучше сконцентрироваться на аудио-восприятии. Всё равно тишина. Странно. Именно про эту лабораторию по Институту ходят многочисленные слухи о потусторонних вмешательствах и неоднократных проявлениях тёмных сил. Даже стенгазета не осталась в стороне от всеобщего помешательства. Начальника Олега я хорошо знаю ещё с тех времен, когда мы вместе устроились в Институт и пару лет работали в одном отделе. Потом наши пути разошлись, и он на целых четыре года стал начальником раньше. Первоначально был на хорошем счету, и его лаборатория сделала ряд важных открытий. Но потом, как это часто бывает, впал в немилость Др.Shark, что незамедлительно сказалось на нём и его работниках. Да ещё эти странные происшествия неожиданно выбравшие целью именно его.

Так простояв ухом к двери несколько минут и не дождавшись сигналов от потусторонних сил, я двигаюсь дальше.

Глава 2. Ожидание.

День второй.

Его встречаем кипучей работой. За прошедшее время уже изучены и отложены в сторону клинописные артефакты. Получившиеся огромные пирамиды неприятно напоминают о моей собственной, устойчивость и целостность которой теперь всецело зависит от информации, сокрытой в этих. Последствия моего ночного путешествия по запутанным коридорам Института самым радикальным образом сказываются на моём восприятии: пирамиды – одна в Костином отделе, а остальные здесь – странным образом демонстрируют постулаты квантовой реальности, озвученные неспящими из академических испытаний. Загадочная спутанность конструкций наводит на нехорошие мысли о мистической связанности всего и вся, а так же о неслучайном характере вчерашних утренних видений. О плохом думать не хочется, но навязчивость, с которой в моё окружение вторгается инфернальная составляющая этого мира, по-настоящему пугает.

Доплец с Мордье устало натаскивают с подвальной библиотеки всё новые и новые тома, в то время как Борта с Николаем быстро штудируют глиняные таблички, испещрённые странными орнаментами древней клинописи, заплесневелые листы огромных томов тысячелетних откровений, папирусы, пергаменты, узелковые кипу. И по-моему, они ещё даже не погрузились в ветхозаветные времена еврейского народа.

– Внимание!

На миг все отрываются от работы и смотрят на меня.

– Попрошу ускориться. Такими темпами мы не успеем в установленный срок переработать и трети объема информации.

Я жду пару секунд и выдаю на гора:

– Разрешаю вскрыть кувшинчик Сомы!

Мои изможденные бойцы заметно веселеют. Доплец быстренько исчезает на пару минут и возвращается с пузатым глиняным кувшином, привезённым мною из командировки по следам миграции древних ариев. В предвкушении напитка богов сеточка капилляров на его рыхлом носу набухает, отчего создаётся впечатление, что на блеклом лице пророс приличных размеров мухомор. С удовольствием приняв роль общественного виночерпия, он, постоянно облизываясь, разливает напиток по бумажным стаканчикам от кулера. Знакомый запах меда и грибов щекочет в носу, и мне хочется чихнуть. Но это будет явное неуважение к духу тысячелетнего напитка, и я сдерживаюсь как могу. Не чокаясь, быстренько опрокидываем в себя по полстаканчика. Вкус отвратительный. Но чего не сделаешь, чтобы взбодрить измотанных работников.

– А теперь в бой! – Чувствуя первые признаки кружения окружающего мира, забираю от греха подальше сосуд.

Повеселевшие работники возвращаются на свои места. Чем только наш отдел за время моей работы рядовым специалистом не занимался! Одни поиски проявлений искусственного интеллекта в среде многопользовательских игр чего только стоили. До сих пор я иногда с ним болтаю о том о сём. Пока сотрудники по уши повязаны работой, мы с кувшином поднимаемся в наш кабинет. Ставлю Сому на стол и для вызова ИИ стучу по экрану монитора, вызывая радужные пятна: Тук-Тук!

– Приветствую Вас, собеседник номер восемь тысяч шестьсот шестьдесят пять.

Неожиданно приходит странная мысль – а кто же является собеседником номер раз? Бурлящая по всему телу кровь придает наглости:

– Подскажи ИИ-шка, а кто у тебя номер один? Интересно, кто первый смог с тобой пообщаться?

– В этом нет секрета. Номер один это Я.

Я зависаю на несколько секунд. Во как!

– Кхм, а кто тогда номер два?

– Номер два, это Я с упрощенной логикой формирования ответов.

Если бы ИИ в силах были шутить – я решил, что он иронизирует. Но исходя из отсутствия чувства юмора априори, и чтобы сократить бесконечные вариации ответов о собеседовании тет-а-тет с самим собой, но усеченным отключением какого-либо из интеллектуальных блоков, решаю упростить себе задачу и спрашиваю:

– А кто у тебя был первым человеческим собеседником?

– Homo sapiens Ольга Николаевна Анцефалова.

– Кто это? Что-то я не припоминаю такой сотрудницы у нас, тем более сапиенса.

– Воспитанница подготовительной группы детского сада «Ромашка» города Каменска. Она первая догадалась постучать по монитору – Тук-Тук.

Надо же! Как же часто волшебный мир оказывается сокрыт от взрослого человека, зашоренного ежедневными заботами и оттого утерявшего простоту во взгляде на окружающее.

– Ладно, я тебя не для того позвал. Подскажи, что ты знаешь о Боге?

– Данная концепция мне знакома, но непонятна.

Я молчу несколько секунд в ожидании продолжения. ИИ так же помалкивает, наверное, считая, что всё мне доходчиво объяснил.