Упрямец

— Это подойдет. — Он встал как вкопанный и напряженно посмотрел за горизонт. Взгляд теурга вновь стал непроницаемым, решительным.

— Я вызову один из аспектов Повелителя Заката.

— Ч-чего?! Я не ослышался?

— Ты все слышал.

— Ты в своем уме?! Нет, ты точно спятил!

Но теург уже не слушал. Он бормотал слова, едва слышные и непонятные стороннему уху. В какой-то момент губы начали шевелиться сами собой. Транс становился глубже и глубже. Сталь кинжала приблизилась к ладони и рассекла живую плоть. Из длинного, тонкого и глубокого разреза хлынула кровь. Теург словно священник с кадилом оросил землю живительной жидкостью, неторопливым шагом обошел по кругу, создал почти идеально ровное кольцо вокруг себя. После этого макнул два пальца в рану и принялся писать странные знаки. Символы выглядели причудливо. Завораживающе и пугающе.

Завершив работу, Нокс встал в середине круга, вновь закрыл глаза и принялся нараспев читать мотив. С губ срывались сложные формулы на давно забытом языке. Трубный голос теурга звучал как гул охотничьего рога, храмового органа и шипение змеи в одновременно. Эти запретные слова не предназначались для человеческой глотки. И тем более для смертного уха.

Между делом теург наложил несколько чар на себя. Его руки засветились золотым сиянием. Он прочел мотив и коснулся сердца. Затем — головы. По телу прошел разряд. Закололо в позвоночнике. Душу связало невидимыми нитями.

Наконец, он замолчал. Все вокруг смолкло и зазвенело в угрюмом, угрожающем напряжении. Нокс посмотрел на мистические руны и вытянул руку, чтобы создать последний символ. Тот, который завершит ритуал. В этот момент в душе зародилось сомнение. Стоит ли оно того?

Владыке служили многие, но сильнее прочих были трое: Повелитель Рассвета, Повелитель Полудня и Повелитель Заката. Последнего с полным правом считали самым капризным из слуг всемогущего Господина. Он в равной мере награждал и карал последователей, но делал это в своей неповторимой манере. В одних случаях воздавал за храбрость, в других — называл храбрость безрассудством. В одних даровал спасение, в других — страдание. Что случалось с теми, кто не оправдал его надежд, Нокс предпочел умолчать. При одной мысли об их судьбе теурга передергивало от отвращения.

Его пути были неведомы даже преданным слугам, а мудрость простиралась так далеко, что, говорят, сам Владыка прислушивался к словам существа. Остальные Повелители относитесь к собрату с недоверием и некоторым опасением, побаиваясь его взбалмошного нрава и склонности время от времени впадать в буйство.

Словом, несмотря на светлую природу, его считали синонимом непредсказуемости. Теург не был его последователем. Он не поклонялся ни Повелителю Рассвета, который олицетворял новый день, ни Господину Полудня, ответственному за равновесие, ни Повелителю Заката, что олицетворял жизнь. Никому кроме истинного Владыки, единственного Господина над всеми. Но сейчас Ноксу ничего не оставалось.

Теург медлил. Аспекты Повелителей отражали лишь малую часть их реальной личности, но и эти осколки несли в себе невообразимую силу.

Нокс резко выдохнул и зажмурился: сейчас не время сомневаться. Да и поздно. Своим неуклюжим ритуалом он уже привлек внимание Повелителя. Его присутствие ощущалось каждым атомом бессмертной души. Оставить ритуал незавершенным значило оскорбить могущественную и непонятную в мотивах сущность, привязать ее к себе.

Нокс открыл глаза, сложил руки в колдовской знак, создал руну и тихо, но отчетливо произнес:

— Явись на мой зов.

Едва слова покинули его губы, землю охватила легкая дрожь. И без того темная сень леса стала еще темнее, будто наступила безлунная ночь. Теург спешно отступил на несколько шагов. Пространство внутри созданного круга начало дрожать и искажаться под влиянием нечеловеческих эманаций. Сквозь сложную паутину линий начала просачиваться липкая тьма. Словно нечистоты она струилась сквозь землю, бесформенная и неестественная.

В воздуха повис тяжелый запах гниения. Нокс рефлекторно шевельнул рукой, желая прикрыть нос. Однако вовремя остановил себя.

Стелющаяся полуматериальная субстанция начала принимать форму. Из щупалец и потоков зловонного вещества складывались причудливые геометрические структуры. Нокс поклонился, не смея поднять головы. Дрожь земли прекратилась, однако тьма стала еще гуще.

— Так значит таков материальный миииир. Мир, в который меня призвали, — раздался гулкий, низкий голос, он не походил на человеческий ничем. Существо протяжно хмыкнуло и каким-то зловещим тоном, похожим на рык дикого зверя, произнесло несколько слов на неизвестном наречии.

— Верный слуга Того-что-Знает приветствует тебя, Повелитель Заката, — произнес Нокс так смиренно, как только мог. Он не смел поднять головы. Лишь протянул обе руки, ожидая ответа. Как и подобало в его положении.

— Хм. Верный слуга? Дерзновенный человек, что осмелился сковать меня недостойными чарами.

— Прости мне мою дерзость, Повелитель Заката. Но мы, люди, слабы и не можем призвать тебя по-другому.

— Хм. Это верно. Но я не служу никому кроме Него. Ты не волен мне приказывать.

— Я призвал тебя по тому соглашению что ты заключил с моим народом. По договору, который я прошу тебя исполнить еще раз.

— Народом? — В голосе существа сквозила скука. — Я видел бесчисленное число народов и заключал бесчисленное количество пактов. Многие из них не стоят тех слов, что были произнесены. Они недостойны моего внимания. Назови свое имя, скажи кому ты принадлежишь, человек. И я подумаю, стоишь ли ты моего времени.

— Я Нокс. И я верно служу ордену Малефикантов.

— Малефиканты? Малефиканты…, — существо протяжно зарычало. — Ах, теперь я вспомнил, — Повелитель оживился, однако понять, доволен он или нет, Нокс не мог. — Те самые люди, что противостоят созданиям Проклятого. Очень хорошо. Твой народ был честен в своем служении. У меня нет причин наказывать тебя за своеволие. Я не стану карать. Я стану слушать. Чего же ты хочешь, слуга Того-кто-Знает?

— Я прошу тебя о помощи, могучий Повелитель.

— Помощи? Я не вмешиваюсь в людские дрязги. Меня они утомляют и совершенно не интересуют.

— Но ты давал клятву. Клятву помогать моему народу.

— Клятвы стоят исполнения только если они достойны того. Ни больше, ни меньше.

— Разве ты не верный слуга Того-кто-Знает? — спросил Нокс.

Существо зарычало.

— Не испытывай мое терпение. Оно не так велико, как тебе кажется. Я существую, чтобы исполнять Его волю. Зачем спрашивать меня о том, что и так не требует ответа?

— Затем, что просьба, ради которой тебя призвали, напрямую связана с моим служением. Нашим общим служением.

Существо на момент задумалось.

— Служением, говоришь? Хорошо. Я выслушаю тебя и далее. Если просьба достойна того, я помогу. Если же нет — мой гнев не будет знать границ. Можешь поднять голову.

Нокс выпрямился. Усилием воли он заставил себя посмотреть на Малого Бога. Он медленно с опаской поднял глаза, но тут же пожалел. Перед ним висели целых три огромных черепа. Они отдаленно напоминали ни то собачьи, ни то волчьи. Окутанные темной слизью разлагающейся ткани, желтые кости, глазницы, что сочились тьмой. Головы с крупными, длиной с руку зубами покоились на грузной груди, сотканной из той же непонятной субстанции. Мощные бесформенные лапы вцепились в землю. Кзади туловище сужалось, образуя узкий, но мощный хвост из сросшихся лап. Вместо конечностей сзади туловище венчал отросток наподобие жала, которое служило созданию опорой.