Упрямец

— Читай.

Старик поклонился и развернул бумагу.

— Я, почтенный Дантон, управитель Пернанта, Элтии и…

— Короче, старый дурак! Переходи к сути! — Рявкнул Магнус.

Эм… Считаю должным сообщить, что 12 сентября по календарю Иерархии почтенный Лангос, барон Ольнии, шестнадцатый сын семьи Латвер издал запрет на подготовку золотого денария для выплаты церковной десятины. А равно запретил платить зерном, шкурой, святым металлом и далее по списку. Под угрозой смерти велел подписаться всем управителям, к коим отношусь и я.

— Читай дальше. Мы умираем от любопытства, — сказал Магнус.

— На третий день управитель Палон просил аудиенции, в чем ему было отказано. Четвертого дня достопочтенный Палон удостоился разговора с его превосходительством, пока тот шел ужинать в свои покои. Обозначенный вопрошал о причинах отказа от выполнения святейшего долга, взывал к богобоязненности и добродетели, чем страшно разозлил его превосходительство. Был бит палками, пинан сапогами и оплеванный выгнан прочь под угрозой казни.

Вечером седьмого дня ко двору явились сборщики податей его преосвященства. На призывы и угрозы обруганы нехорошими словами, а после короткой беседы — отведены на личную конюшню барона Лангоса. Пороты кнутом, облиты нечистотами из общественной уборной и нагими выгнаны взашей.

— Просто красота… — прошептал викарий.

Хольвик протер глаза и продолжил.

— Пятнадцатого дня по календарю прибыл ко двору барона Элгус, отпрыск двенадцатого сына… так…хм…, — пробормотал Хольвик, — был обруган нехорошими словами, на что обозвал того…так и читать?

— Читай как есть, — отмахнулся Магнус.

— На что обозвал того плешивым оборотнем, шелудивым псом, демоновой отрыжкой, ребенком инцеста и в красках описал процесс зачатия барона, не забыв при этом упомянуть его уважаемую матушку (да возрадуется она в садах Владыки). За оскорбление раздет донага, обмазан ослиными фекалиями и повешен за шею на площади, покуда не задохнулся.

— Достаточно.

— И что все это значит? — Спросил Нокс.

— А то, что мой брат бандит, который позорит имя семьи!

— Но есть ли причина такой враждебности?

— Если верить донесениям, он проклинает церковь, а нас, — прохибитор кивнул на Нокса, — клеймит предателями. Просителей не принимает и каждого пришедшего гонит. Поговаривают, никто кроме свиты его не видел уже с месяц. Может всему виной безумие. Возможно, колдовство. А быть может, он просто искал повода для мятежа. Есть предположения, что Лангос собирается объединить Ольнию с Синистрией.

— Тем более не вижу причин действовать сломя голову.

— Не раздражай меня! — Заорал Магнус, — он наплевал на закон! Он выпорол сборщиков, убил собственного племянника! Тебе мало? Он собирается идти на меня войной!

— Мы этого точно не знаем. У нас есть веская причина скорее разрешить проблему, но мы не можем действовать силой.

— Владыка! Ты продолжаешь нести эту чушь даже после того, что услышал!?

— Ни к чему лить большую кровь, если можно отделаться малой.

— Ахах, — викарий издал короткий смешок, — и кто это говорит! Человек, профессия которого — резня! Вот уж не думал, что доживу до этого дня!

Теург нахмурился. Людер и подобные ему смотрели на малефикантов как на палачей. Тупых головорезов, отбросы. Его хотели видеть убийцей. Фасадом для легитимации расправы и одновременно страшным демоном, живым напоминанием тому, что станет с предателями. И вот молчаливое орудие выступает миротворцем. Насмешка вполне ожидаемая.

— Здесь мы с вами похожи, викарий. — Нокс посмотрел на церковника своим черными глазами. Поспорить было сложно. Тот ожидаемо промолчал. Представители культа вешали, жгли люд и предавали попавших к ним в руки более ужасной смерти, прерываясь разве что на обед, и то не всегда. — Я предпочитаю не чинить смертоубийство там, где возможно мирное решение. В этом и есть воля Владыки, которую все мы признаем высшей истиной. — Он снова посмотрел на церковника, который скривил физиономию, все еще не находясь, что ответить. — Не позволяйте доктринам и мелочному солдафонству затуманить здравые суждения. Если вас не убеждает гарантированная смерть сотен, а может и тысяч людей, есть более…осязаемые вещи.

— Тебя сюда позвали не умничать! Ты здесь только как… — начал было Магнус, но его грубо прервали.

— Поясните, какие же? — Спросил прохибитор.

— Нападение на владения барона означает войну. Бои быстро перекинутся за пределы города и его окрестностей: насколько я помню, тут полно недовольных властью церкви и так же много тех, кто боготворит барона, — заметил Нокс, после чего краем глаза взглянул на викария. Ледер скривился в отвращении, его физиономия говорила больше всяких слов. — Теурги стоять в стороне тоже не станут. Заполыхают молнии эмпирея, землю на лиги вперед искалечит эфирное пламя. Пара недель и все кончено — пробоина на приграничье, толпы темников, орды мертвяков, Владыка знает какой еще нечисти. И это не считая вероятности, что на месте боя образуется Высота. Тогда мы наверняка потеряем весь юг.

Его довод был массивен как молот запретителя. Казалось, об этом никто раньше не думал. Но теперь осознание медленно касалась их разумов. Оно пробиралось в мозг сквозь повисшую тишину. По выражению лиц присутствующих было понятно — они согласны. Сбудется половина или даже четверть сказанного — не имело значения. Сценарий граничил с катастрофой.

— Колдуны не станут вмешиваться, они не будут… у Лангоса нет своих колдунов, — неуверенно проговорил Магнус.

— Что это меняет? И что остановит других? Я наслышан, что заклинатели из Ольнии, как и другие выходцы с юга отличаются обостренным чувством справедливости и ослиным упорством. Они свято чтут заветы Нисса: никто не имеет права казнить без доказательства вины. Теурги потребуют объяснений. И если мы не сможем подобрать убедительные слова, не важно, кто победит. То, что начнется после, ввергнет нас в хаос. Такой, что предательство Лангоса покажется мелкой блажью капризной дворянки.

И вновь в самую точку. Лица присутствующих менялись, вытягивались в подлинном страхе. В их поведении Нокс находил какое-то мрачное удовлетворение.

— Что ты предлагаешь? — Спросил викарий с кислой миной.

— Прежде чем хвататься за орудия смерти будет лучше снарядить дипломатическую миссию. Использовать слово вместо меча.

— У тебя проблемы со слухом или ты просто безумен? Ходоки к моему братцу плохо заканчивают, — сказал Магнус, — время дипломатии закончилось, когда он поднял руку на сборщиков.

— Дипломатия хороша, когда пришедший готов слушать и слышать. Теперь мы возьмем дело в свои руки.

Нокс поймал на себе недоуменный взгляд Магнуса, но остановил того жестом и продолжил.

— Так мы убьем сразу двух зайцев. Если Лангос окажется сговорчивым, проблема решится сама собой. Если нет, что ж, по крайней мере мы поймем, что им движет, какие настроения царят за стенами города и куда ударить, чтобы сломить оборону барона с малыми потерями. Возможно, мы что-то упустили. Нам не помешает большая осведомленность. А доводов за штурм будет более, чем достаточно, чтобы убедить последнего упрямца. Зная правду, никто даже из самых лояльных югу теургов не решится бросить вызов объединенным силам.