Ups & Downs

Что-то помешало мне послать его к черту и в этот раз.

Английский? С чего это вдруг? Мне даже стал интересен смысл написанного. А еще, почему для Блэквуда это так важно.

Мой взгляд выхватил одну строчку из массы слов.

— Вслух! Читай вслух, Шерри.

Нет, он точно спятил. А моя человечность и страх заставили подчиниться.

— Как… как же бессмысленно было думать, что отдав ее… я так же легко избавлюсь и от того, что испытывал все это время. От воспоминаний. От банальных чувств. — Пробормотала я сбивчиво и крайне тихо. — Желание… Конечно… я хочу эту женщину. Хочу с такой одержимостью и страстью, на которую думал, что уже не способен… Вот это да… Чертов Блэквуд, ты, кажется, влюбился. Не завидую я ей. — Мой резкий насмешливый выдох огласил комнатку, когда я взглядом прочитала последующие строки. — Блэквуд, ты жалок… Фантазировать о ней…

— Точно. — Я готова была закричать, когда мужчина резко прижал меня к стене, прижимаясь сзади и накрывая мой рот своей ладонью. — Фантазирую о ней каждую ночь. В тот раз, когда я делал эту запись, эйки, я представлял нас в моей ванной. Эта комната просторная, с огромным круглым бассейном посередине. И я представлял, как поставлю ее на колени на пол, пододвину к краю, стоя в воде, и войду сзади. Ее спина будет выгибаться, а руки сжиматься, словно она отчаянно хочет почувствовать меня под своими ладонями. И она будет кричать, когда я буду иметь ее так, как давно хотел. И среди ее криков и звуков нашего секса будет слышен мой голос. — Он уже откровенно терся об меня. Я ощущала эту его выпирающую штуку, вжимающуюся в мои ягодицы, чувствуя, как медленно плавлюсь, таю… — Мой голос… в нем будут все те слова, которые я захочу ей сказать. Захочу, чтобы она их услышала, чтобы она кончила, слушая их. Я буду говорить ей: Шерри, девочка, я так давно хотел тебя. Именно так. В тот раз, когда ты пришла ко мне… в первый раз, когда ты так наивно зашла в логово чудовища. Когда это чудовище увидело тебя на коленях, с оголенными бедрами и поднятой попкой. Я так хотел задрать твою юбку, отодвинуть в сторону те черные трусики и войти в тебя. Заполнить тебя, почувствовать тебя, тесную, влажную, жаждущую меня. Я так хотел слышать в тишине своего дома твои стоны. Я так хотел отметить тебя. Оставить себе… Это было животной потребностью, Шерри. Маленькая Шерри. Моя Шерри-девочка.

Если бы он коснулся меня в этот момент, если бы мужчина просто дотронулся до меня там

, я бы испытала оргазм всей своей жизни. Это… чудовище довело меня до такого состояния одними словами и движениями своего мощного, твердого тела позади меня.

Я нуждалась. Я была самой нуждой, прижатая к этой холодной стене горячим мужским телом.

Однако то, в чем я нуждалась было настолько порочным и непозволительным, что я начала желать простой пощечины, которая бы могла меня отрезвить. Мне необходима была та сила, которая поможет отдалиться от этого мужчины в столь опасный момент. Я боялась. Боялась того, что убери он свою ладонь с моих губ и с них сорвутся эти постыдные, полные мольбы крики.

Он же предал меня! Как же я не могу понять это?! Неужели мне мало осознания того, что этот ублюдок отдал меня другому мужчине, что он вырвал меня из привычной среды, что забрал у меня родину, мою прошлую спокойную жизнь. Что он варварски присвоил и разбил все, что было у меня, ради собственной выгоды. Неужели этой правды недостаточно, чтобы оттолкнуть его?!

Он ведь вообще может лишь использовать меня. В личных целях. Раньше он хотел посредством меня получить свободу. Теперь посредством моего тела он хочет получить удовлетворение. Животное, чудовище, сволочь…

А мое тело…. Что ж, это инстинкт, примитивное животное желание, которое исчезает мгновенно. Мне просто нужно выбраться отсюда. И попытаться его снова возненавидеть.

С моих губ соскользнула чужая ладонь, давая сделать глубокий, дрожащий вздох.

— Я теперь… я теперь не твоя. Чертов Блэквуд! — Мой голос становился с каждым словом громче. Я даже смогла вывернуться из его вполне материальных объятий. — Да и не была твоей. Возможно, когда-нибудь до тебя дойдет, что своим ты можешь называть лишь то, что отдано добровольно, а не отобрано силой! И… и если я еще раз замечу тебя поблизости, я… сделаю так, чтобы ты больше никогда не смог подойти и причинить мне вред. И если вспомнить, как ты боишься смерти, то тебя это удержит на расстоянии. А чтобы удержать тебя на расстоянии наверняка запомни, что я… никогда тебя не прощу за то, что ты сделал. Сравни силу моей ненависти к тебе с силой твоего повелителя, а потом возведи ее в квадрат. Может тогда до тебя дойдет, что ты… отвратителен мне!

Я не пыталась найти его взглядом. Я смотрела куда-то в сторону, вниз. Произнести все это ему в глаза, было для меня непосильной задачей. Потому, когда я закончила свою гневную, сбивчивую (и не совсем честную) триаду, я вылетела из комнаты, выбираясь в коридор через приоткрытую дверь.

Пусть сейчас я и сама пришла к нему, но говоря все это, я почему-то была уверена, что Блэквуд сам будет искать встреч. И я боялась этого. Потому что не доверяла себе абсолютно.

Он не преследовал меня. Не было ни шагов, ни голоса, ни прикосновений.

С уже исправно горящим факелом я на удивление быстро отыскала лестницу, ведущую наверх, стремительно по ней поднимаясь. И славно, я могла объяснить свои раскрасневшиеся щеки и бешено бьющееся сердце этим нелегким подъемом.

Славно и то, что когда я поднялась, ничего объяснять не пришлось.

Райт находился во дворе, у ворот. И он выглядел безразличным и крайне… беззаботным. Он не сказал мне ни слова, когда я появилась, растерянная, с алыми щеками и трясущимися руками.

Вид Владыки был таким, словно он сделал что-то, что его крайне обрадовало. Словно все это время он решал сложное уравнение и ответ наконец сошелся. И в этот момент, когда я вновь села перед ним на зверя, мне показалось, что Он знает все.

И что это все было подстроено и задумано изначально не мной, а им.

И от того я почувствовала себя еще более использованной.

Глава 27

— Посмотри на меня, малышка Шерри.

Голос Райта никогда не звучал как просьба. Он всю жизнь привык лишь приказывать. И пусть сейчас в этом приказе не было той жестокой требовательности и холода, с какой его голос звучит обычно, я все равно не могла повернуть к нему свою голову.

Я понимала, что за неповиновение, за открытое сопротивление он может лишить меня жизни небрежным взмахом руки.

Пусть. В этот момент мне было так горько, что это было бы выходом.

Стоя перед большим окном в его покоях, я обнимала себя за плечи, абсолютно не скрывая своего состояния. Потому в итоге его рука повернула мое лицо к нему. А я продолжала прятать глаза. Напрашивалась, буквально…

Мужчина долго смотрел на меня, пока мы молча стояли в темноте роскошной комнаты.

— Что это, Шерри? Злость?

Я тихо покачала головой, продолжая смотреть в сторону блестящими глазами.

— Ненависть?

Все что я могла, опять покачать головой, плотно сжимая губы.

— Обида?

— Как я смею, Владыка. — Пробормотала я.

— Значит, обида. — Заключил Райт, отходя от меня.

Я слышала, как мелодично звякнул графин с этим резко пахнущим пойлом, что по градусам превышает адское пламя. Слышала тихий вздох мужчины за свой спиной.

— Иди сюда. — Позвал он, и я не смогла не подчиниться.

Он сидел в своем большом кресле в самом темном углу, а я села на шкуру рядом.

Ирония. Я даже себе сейчас казалась просто домашним животным, питомцем в ногах хозяина.

— Говори, Шерри. Скажи мне. — Он глотнул этой гадости, выдыхая, откидывая голову на спинку кресла.

Поразительно. Он вел себя так только при мне. Только я могла видеть его таким: простым, обыкновенным, человечным. Он сейчас напоминал мне уставшего мужчину, простого мужчину.

— Ты… знал. — Пробормотала я, подтягивая ноги к груди. — Ты специально. Ты ведь сделал это специально.