Урок

Ладно, когда по санзаданию и на аварийно-спасательные работы летишь по вызову – заранее можно взять все необходимое. Сложнее, если о ЧП узнаешь в полете. Сам ли командир обнаружил человека в беде, или ему сообщили по рации, он обязан оказать срочную помощь. Когда нет спасательного сиденья, вяжи страховочную петлю. Однажды, это было давно, экипаж Захарова спасал людей, на борту не было даже лебедки. Сбросили трос, и вместо лебедки поднимал людей наверх... могучий бортмеханик.

А еще было так. Он обслуживал геологов, неожиданно ему сообщили, что в море на БМРТ (большой морозильно-рыболовный траулер) серьезно заболел матрос, нужна срочная операция. Узнав широту, долготу, Захаров прилетел. Судно – все в мачтах, антеннах, надстройках (бывало, в таких случаях мачты срубали), даже одно колесо на пагубу не поставишь. И лебедка с тросом не годится для тяжелобольного. Тогда Захаров умудрился зависнуть с кормы над самым морем, над волнами, да так, что дверь от кормы – сантиметрах в двадцати. Непросто это – вертолет в одной точке держать. Больного, как лежал, так и принесли в вертолет. А на берегу тут же сделали операцию, диагноз оказался более чем опасный: перфоративный аппендицит.

Самарский однажды спасал шоферов, которых засыпало снегом вместе с машинами.

Я все – об асах, но в принципе на Камчатке плохих пилотов нет, таковы здесь условия: либо ты пилот стоящий, либо никакой. Случаев, подобных описанным, было достаточно у каждого, кто летает на Камчатке не один год. В сильный ветер, при низкой облачности вылетел в поселок Озерновский экипаж МИ-8 под командованием Н. Протасени. Тяжелобольную девочку сумели срочно доставить в больницу. В районе Больших Банных источников бушевал южный циклон, и там заблудилась группа старшеклассников из Петропавловска. Вертолет под командованием Думченко приземлился среди сугробов, дети были доставлены домой.

Скольким спасла жизнь малая авиация – не счесть. И ни в какие квартальные планы это не впишешь.

Вот какое письмо пришло однажды в аэропорт: «Советский Союз, Петропавловск-на-Камчатке, Горисполком. От Всеяпонского союза моряков Японской конфедерации труда.

Гражданам Домарову, Еремину, Дикову и другим.

Мы выражаем нашу глубочайшую благодарность по поводу смелых действий вышеупомянутых вертолетчиков и других лиц, принимавших участие в спасении японских рыбаков, потерпевших бедствие у берегов недалеко от Петропавловска.

Этот благородный факт говорит сам за себя. Мы уверены, что характерной чертой ваших людей является любовь к человеку и что это послужит укреплению добрососедских отношений между Советским Союзом и Японией.

От имени восемнадцати спасенных рыбаков и от семей трех погибших мы посылаем вам бронзовую вазу для цветов в знак нашей благодарности.

С самыми лучшими братскими пожеланиями.

Рио Комисава, секретарь международного отдела».

Ваза эта хранится в краеведческом музее.

Не в такие ли моменты выясняется, что твой ученик тебя достоин? Захаров снял больного матроса с траулера в том же году, когда его ученик Горбачев в нелегких условиях спас трех рыболовов, двое из них – школьники. Их уносило на льдине в открытое море. Порадовался ли учитель за ученика?

– Рядовое дело, сделал и хорошо,– ответил Захаров.– Вы знаете, не эти минуты в жизни запоминаются, не эти. А те, когда идешь на обычное задание, а в пути попадаешь вдруг в ненастье и пробиваешься через облака, туман с таким трудом... Чуть не касаешься колесами сопок. У меня такие минуты были!. Но о тех минутах не пишут, о них и не знает никто, только я один. Один я.

...Детей родившихся в море, нарекают именем капитана судна. Это давняя уважительная традиция. Морская.

Командир вертолета Валерий Шутов выполнил очередное санитарное задание – выручил из беды жительницу далекого камчатского поселка. Спасенная молодая мать назвала своего первенца Валерием.

1981 г.

БИБЛИОТЕКАРЬ

Умение читать хорошие книги вовсе не равносильно знанию грамоты

К. Ушинский

Выбирать книги

для своего и чужого чтения – не только наука, но и искусство Н. Рубакин

Когда в 1967 году на базе Киевской городской библиотеки создали республиканскую, работало в ней всего семь человек. Несколько лет спустя Надежда Степановна стала хлопотать о новом помещении. Киевский горисполком стройку разрешил (за счет средств Министерства культуры республики на кооперативных началах). Не стройку, а точнее, пристройку к одному из жилых домов. На дальней городской окраине. Место Надежде Степановне понравилось. Правда, к будущей работе езды от дома не меньше часа и с двумя пересадками – долго и неудобно, но зато она прикинула: во всех других районах города, особенно ближе к центру, у детей обязательно что-то есть – у одних городской Дворец пионеров, у других под боком республиканский стадион с игровыми площадками и беговыми дорожками, в третьем районе прекрасный Дворец культуры. А на этой окраине – ничего. Начинать с нуля здесь было удобно.

Художники, строители приносили ей планы, она их браковала. Здание выглядело не хуже тех, что она видела вокруг, но и не лучше – обычное. «Вы не поняли, – говорила Кобзаренко,– это же для детей». «Но вы на сметную стоимость посмотрите,– возражали ей,– копейки!» «Об этом пока не думайте,– отвечала она,– помните только, что это – для детей».

Они поссорились, потом помирились. Наконец, на бумаге появился храм – сказка!

Шефом стал соседний завод. По инициативе директора Анатолия Дмитриевича Донца были выделены заводские рабочие, техники, инженеры – каждый день в помощь строителям не меньше двадцати человек. Устраивали, кроме того, субботники, воскресники. Помогала, можно сказать, вся республика. По доступной смете подобрали рисунок, и деревообрабатывающий комбинат Волынской области изготовил художественный паркет. В Ивано-Франковской области была сделана мебель. Из Житомирской области прислали стеллажи для хранения книг. Из Черкасс – ящики для каталогов.

Республиканская детская библиотека стали детищем не только Украины. Ташкент прислал мрамор для полов в вестибюлях. Из Еревана прибыли красивые оконные витражи...

Почему же все были так безотказны к просьбам, заявлениям, требованиям Надежды Степановны Кобзаренко? Умела убедить? Безусловно. Но это уже следствие. Она просто очень точно знала, чего хотела. Своему делу она посвятила жизнь.

Почти у каждого человека остаются в памяти любимые учителя. Мы помним до подробностей все, что связано с ними. Лучшие из них, которые дали нам гораздо больше, чем просто знания, остаются для нас родными. Так ведь и принято считать: главные наставники для ребенка – мать, отец, школьный учитель.

А все ли помнят библиотекаря?

Пожалуй, чаще всего библиотекарей нет ни любимых, ни нелюбимых. Взяли книгу – вернули, взяли – вернули.

Это не читателю укор. Речь о другом. Библиотечное дело, профессию библиотекаря, особенно детского, надо поднимать до просветительского искусства, до науки. Нетрудно предположить, каких огромных знаний потребует XXI век! Каких морально нравственных качеств! Надо готовить детей к стремительному, сложному времени, надо научить детей чувствовать, мыслить, действовать.

Библиотекарь по сути своей тот же просветитель, тот же наставник, тот же учитель, только на более долгую жизнь чем школьная. Здесь нельзя выучить последнюю теорему и спокойно вздохнуть.

После окончания Харьковского института культуры Надежда Степановна уехала в деревню. Ни музея, пусть хоть на общественных началах, ни театра, пусть хоть народного, ни Дома культуры. Маленькая сельская библиотека – единственный очаг культуры, здесь она и работала. Здесь узнала близко детей чутких к природе, приученных к раннему груду, а значит, любящих свою землю не созерцательна и не праздно. Но, к сожалению, менее образованных» чем городские.