Усмиритель душ

В то же мгновение Шэнь Вэй поднял голову, но в темноте Чу Шучжи не смог разглядеть выражения его лица.

А затем Шэнь Вэй растворился в ночи.

— Приближается, — разом напрягшись, предупредил Чу Шучжи.

— А? — тупо переспросил Го Чанчэн.

— Не тупи! — рявкнул Чу Шучжи, рывком оказался рядом и налепил один из жёлтых талисманов Чанчэну на лоб. — Заткнись! Ни звука.

Запах становился всё сильнее и сильнее. Даже Линь Цзин перестал делать селфи и убрал телефон в карман. Стоя в северо-восточном углу, он с непроницаемым лицом откупорил бутылку, и из неё живо вытекло грязное облако чёрного дыма. Линь Цзин вскинул голову: в руке он крепко сжимал золотую печать Ваджры*. И всё же, несмотря на прямой приказ Чжао Юньланя, Линь Цзин начал с тоскливым лицом зачитывать вслух строки писания.

Этот дух раньше был живой душой, побывавшей на земле и на небесах, и появилась она от сущности природы. Может, она была новорожденной или успела уже переродиться бесчисленное количество раз. Линь Цзин, в отличие от Чжао Юньланя, не мог заставить себя так просто и так жестоко её казнить.

Но к сожалению, его завывания произвели на призрака не больше впечатления, чем обычная музыка — на ничего не подозревающего быка. Отпущенный на свободу дух только взъярился и начал расти в размерах, расползаясь громадным чёрным облаком, и вскоре ночное небо, освещённое луной, было полностью затянуто его темнотой.

В тишине прогремели три выстрела. Маленькие фрагменты недоброй воли разлетелись на осколки и растворились в воздухе.

В распахнутом окне шестого этажа Линь Цзин разглядел тусклый свет. Легко было вообразить рассерженное лицо Чжао Юньланя, который наверняка хмурился и грязно ругался себе под нос на «тупого монаха и его тупые писания».

Не все в этом мире духовно возвышены. Будь это так, Хранителю и спецотделу просто не было бы нужды существовать. Линь Цзин просто пытался следовать своему пути, но каждый раз не мог сделать и шага.

Издалека раздался жуткий визг. Линь Цзин сложил ладони вместе и прокричал заклинание, а затем кувыркнулся вперёд и приземлился на ветку облетевшего дерева. На место, где он только что стоял, с грохотом обрушилось облако чёрного тумана, раздробив камни в крошку и осыпав землю дождём осколков. Из образовавшейся воронки медленно восстала огромная фигура пяти метров в высоту. От нижней части туловища этого существа остались только кости, по которым стекала чёрная кровь, и там, где капли её падали на землю, с шипением плавились камни.

— А тебя не так просто остановить, должен заметить, — горько рассмеялся Линь Цзин и бросился вперёд. Словно огромный паук, он вскочил на второй этаж и с помощью голой силы рук взобрался на больничную крышу, цепляясь за края окон и трещины в стенах, и оказался наверху быстрее, чем это сделал бы пассажирский лифт. Чёрная тень преследовала его по пятам.

Приблизившись к шестому этажу, Линь Цзин крикнул поджидающему там чёрному коту:

— Лови!

Да Цин чёрным клубком метнулся вперёд, и шесть колокольчиков повисли на кольце с шестью углами. Раздался женский крик, и из-за угла выползла огромная змея, угрожающе поводя раздвоенным языком, и живо втянула себе в пасть здоровую часть чёрного облака.

То, что от него осталось, панически заметалось, всё ещё преследуя Линь Цзина. Звон становился всё громче, и всё больше тени исчезало в пасти змеи, заставив сотканную из тени фигуру здорово измельчать в размерах.

И вдруг лицо этого существа стало видимым: белые волосы, красные глаза. Это был тот самый человек, которого видел Го Чанчэн.

Чжао Юньлань затушил сигарету о подоконник.

— Чжу Хун, пригнись!

И шесть колокольчиков разом замолкли, словно кто-то отключил им звук.

Чёрный кот вскочил на спину змее, и они вместе запрыгнули в комнату, где змея снова обернулась женщиной. На высоте шестого этажа разом лопнули все стёкла, и существо с половиной тела снова слегка увеличилось в размерах.

Чжао Юньлань помог Чжу Хун подняться и вернулся к окну, жадно вглядываясь в лицо парящего в воздухе призрака.

— С тобой говорит Хранитель, — крикнул он, словно представлялся обычному преступнику. — Так значит, ты умер и отказался от перерождения? А под новый год решил развлечься, подсовывая людям отраву?

Упоминание нового года разъярило призрака: вытянув несоразмерно огромную руку, он попытался схватить Чжао Юньланя за горло, потянулся к нему чёрным облаком дыма.

Декрет Хранителя в руке Юньланя обратился кнутом, вырос, подобно лиане, и хищно обвился вокруг призрачной руки. Чжао Юньлань и призрак застыли друг напротив друга, окружённые целым морем битого стекла.

— Ты ослеп, что ли, — зашипела Чжу Хун и пихнулся Линь Цзина в бок, — помоги ему!

Линь Цзин к тому моменту успел наиграться в человека-паука, убегая от злобного призрака, и до сих пор пытался отдышаться, тряся ноющими пальцами.

— Помочь? С чем? Ты вообще видела эту тварь, чем я здесь могу помочь?

— Позвони в колокольчик! Разве тебе не положено делать это каждый день?

У Линь Цзина от её воплей зазвенело в ушах.

— Женщина, успокойся, — беспомощно протянул он. — Я обычный монах, откуда взялась эта чушь про колокольчики? К тому же, Будда милосерден к затерявшимся во тьме душам. Это существо раньше было человеком, колокольчик на него не особо подействует… Да и кто бы говорил, ты даже сожрать его целиком не сумела, а чего-то ждёшь от моих бедных колокольчиков!