Уй

– Тебе кажется, что благородней было погибнуть на Земле вместе со всеми, чтобы сейчас элиты были на нашем месте? И я не вижу ничего плохого в том, чтобы иметь мотивацию не убивать себя и стремиться к чему-то, – ответил альт-Хейдар. – Ровно так же я не вижу великой мудрости в том, чтобы сдаться, принять бессмысленность существования, наплевать на свои обязательства и самоуничтожиться.

Взгляд Ленизы вдруг сменился, она прильнула к стеклу с видимым отчаянием и прошептала:

– Не слушай её, она отчаялась и сдалась. Она сошла с ума, но все мы, здоровые её версии, удержим её от глупостей. Мы всё сможем, мы должны выполнить свой долг. Мы верим в вас.

– Я знаю, – ответил альт-Хейдар, невольно осознавая неприятное чувство страха и отвращения. Какая бы версия Ленизы сейчас с ним ни говорила, он с большой вероятностью был повинен в её будущей смерти. Знает ли она об этом?

По смене живого взгляда на пустой стало понятно, что оригинальная Лениза вернулась в сознание. Она сделала шаг назад от стеклянной двери и опустила глаза.

– Она знает, я сообщила, – сказала она. – Но она наивна и верит в тебя. Забавно, как лицемерно мы относимся к смерти: всякий раз, клонируя себя в другое тело, мы убиваем старое, но не признаем это смертью и убийством, хотя это они и есть. Если мы переносим сознание ассембледа в новое тело и уничтожаем старое, – это ли не убийство? Так почему же убийством считается уничтожение ассембледа, которого можно восстановить из резервной копии? Почему бы не относиться к этому как ко сну, к гибернации?

– Быть может, потому что пробуждение тебе неподвластно в таком случае?

– Но это всё ещё пробуждение, не так ли?

– Я не знаю, как долго вы существуете здесь, но неужели вы не думали о том, что можно переселиться в ассембледов и использовать вычислительные мощности для того, чтобы изменить миропорядок к лучшему?

– Если вы, наши старые версии, додумались до этого, очевидно, что мы это уже делали. Только мы предусмотрительно не стали переселяться, оставив себя как бекап, мы лишь клонировали себя в ассембледов, насколько это возможно. Чтобы использовать вычислительные мощности, как ты говоришь. И даже не единожды. Знаешь, к чему это привело?

– К чему?

– Они убивали себя.

– Где ваши вычислительные мощности сейчас? – встревоженно спросил альт-Хейдар. Даже из-за стены было слышно, как тяжело заработали насосные кулеры.

– В бассейне, на самом дне, в самой глубокой шахте, – ответила Лениза вслед сорвавшемуся с места ассембледу.

XVI

Альт-Лениза в теле ассембледа лежала на полу между бассейном и панелью управления. Гора кабелей рядом. Дуло в правой руке было ещё горячим. В груди, где располагались основные процессоры и память, зияла дымящая, искрящая дыра.

Альт-Хейдар подошёл к самому краю гигантского бассейна. Жидкости разного оттенка были кристально-чистыми и дымились. В помещении было невероятно холодно. На самом дне бассейна лежала гигантская голова с закрытыми веками. Толстые провода, словно змеи, выходили из неё и уходили в стены.

Альт-Хейдар снова подошёл к телу. Его кулеры зашумели, охлаждая процессор. Ассемблед сел рядом с телом, прислонившись к стене и прикрыв глазные камеры рукой.

– Зачем ты торопилась? – спросил он в никуда. Голос из динамиков всё ещё звучал так непривычно. Чтобы до конца осознать происходящее, он напел знакомый мотив из детства. Вышло неестественно и совсем не так, как он это помнил.

Подняв в голову в потолок, он увидел изображение гигантского белого многоголового дракона-аждахи, царя змей. Головы, переплетаясь, формировали собой гигантскую человеческую голову, а тела напоминали провода, как в бассейне. Тонкий растительный орнамент обвивал всю картину. В самом углу, высоко над собой, он заметил, что орнамент выглядел несколько иначе. Приблизив изображение с помощью линз, он смог прочитать надпись. Выведенная рукой Ленизы, наполовину стёршаяся, она гласила на их родном языке: «Бог давным-давно канул в небытие, и лишь его осколки напоминают о его былом существовании».

– Знаешь, Лениза, я удивлён: как много мы, точнее наши версии, сумели сделать. Помнишь, как мы начинали? – он посмотрел на тело, словно отказываясь верить, что она мертва. – Да, это не совсем мы. Это наши версии. И всё же. Сколько это заняло времени, интересно? Как долго эти двое сходили здесь с ума взаперти?

Он поднялся, взвалил на себя тяжёлое тело и понёс к выходу. Донеся её до мусорной шахты, он посетовал на то, что она не могла уместиться целиком, и её нужно было разбирать. Решив отложить это на потом, альт–Хейдар оставил тело лежать у шахты, вызвал лифт и поехал под купол.

Хейдар человек спал. Альт-Хейдар сначала впустил порцию газа первым рычагом, а затем, сомневаясь, открыл второй кран. Когда на его взгляд газа прошло достаточно, он вернул рычаги в прежнее положение.

Во сне Хейдар взбирался на лицо холма вместе с сестрой. Крупные рубиновые ягоды луговой земляники висели над жёлтыми плитками осыпающегося песчаника вперемешку с ветками ароматного подсохшего чабреца. Ведёрко, повязанное на шею платком, почти заполнилось, и эти последние сантиметры до верха были самыми нудными и долгими. Слепни нещадно ели их двоих даже сквозь двуслойную олимпийку и штаны, и то и дело раздавались шлепки в попытке убить самых кусачих. Кузнечики отчаянно стрекотали в траве. Невыносимый зной пробивал в пот, и так хотелось хотя бы пиалу холодной ключевой воды.

Как вдруг всё покрылось темнотой и исчезло в безумном снежном буране. Леденящий холод пронзил Хейдара насквозь. Ведро с ягодами упало в снег, и красные ягоды просыпались в него, как угольки.

– Лениза! – позвал он сестру, не видя её нигде подле себя.

Лениза отозвалась где-то далеко. Казалось, в этой стороне немного брезжил свет, и Хейдар пошёл сквозь ветер и снег к нему.

Конец ознакомительного фрагмента.