Узелок

3. «Тише, тише, надо спать…»

Тише, тише, надо спать. О не бывшем помечтать. Звезды глянули в окно. Мы устали уж давно. Шорох — стук. Спи, мой друг! На ресницах нет ведь краски. И, как в старой, давней сказке. Любят сразу И навек. И кармин теперь не ляжет, А морщинки, острой пряжей, Скоро, скоро, На лицо. Это бродит сон несмелый, Это к нам пришел и сел он На крыльцо. Там сидит, седой, нечеткий, А в руках — такие четки, Что вовек Не перебрать. Ветер вьет седую прядь, Чуть коснется тихих рук. Шорох — стук… Спи, мой друг. 1926 г. Прага.

4. «Спят все розы, спят левкои…»

Спят все розы, спят левкои. Сонно, сонно дышит сад. И с вечернею звездою, Неба бархатен наряд. В темноте совсем неясный, Спит пион любимый красный. Баю-баюшки-баю, Тихо песенку пою. Голубым платком укрою… Башмачки поставлю в ряд… Над притихшею землею, Ночь зажгла звезду свою, Вон другую, золотую, Чтоб не так был темен сад. Спать малютки-незабудки Без лампадки не хотят… Белград 1937 г.

5. Дрема

Кот пушистый, дымчатый, В белых башмачках, В беленькой жилетке, На огонь глядел И мурлыкал-пел У меня в ногах Вечерком нередко. Мерной песней, дремотной, На бессонную меня, Сон спокойный навевал. От тревог ушедших дня, У вечернего огня, В полной мере отдыхал. Человек не одинок, Если серенький зверек Лег — доверчивый клубок, — На диване, возле ног. Вечер. Тихо. Дрема. Хорошо быть дома Тем, кто жизнью утомлен. Ниже пламя, ниже. Память бисер нижет. Дрема, дрема. Тише… Сон. 15.11.55.

Святочное

П-м.

Вот железная дорога. Многолика, многонога, Суета на ней, тревога — Там, где станция, вокзал… Полыхал какой-то строгий, Свистнул, брякнул, убежал… А другой стоит далеко, Не легко его найти, На семнадцатом пути… ________________________________ Там, за длинным рядом окон, Сон гуляет темноокий, По пустым вагонам ходит, Позабытое находит. Не шумит, а дышит громко, Прячет в синюю котомку, Что отыщет, все равно, — На узорчатое дно. __________________________________ Позади товарный дремлет, (Тот, пути который мерит,) Скучно длинный, без затей, — Красноватый, дряхлый змей. В час указанный, зевая, Длинным телом извиваясь, С визгом, лязгом, задрожит. В дымы, искры, черногромы, Вслед веселому, другому, — Он лениво побежит… _________________________________ Вот такое, в общем, дело… На него я поглядела, (На знакомое, хотя,) И решила, не шутя: ________________________________ Изувеченные нервы… Облегчая… Долгом первым… Для леченья старых ран — Все изломы и уклоны И души больные стоны — Дай упрячу в чемодан. И злорадно и коварно, Подпихну в вагон товарный — Пусть их ищут новых стран! А в почтовом — писем много. Он об этом всю дорогу Деловито тарахтит. Явь лелеет небылицы. Самолет над ним, как птица, Растопырою летит… _____________________________ Мчатся чудища — уроды. Строки рвутся на свободу: «С Рождеством! И с Новым Годом!.. Много, много счастья вам!..» Легкий звон на целом свете… Как не верить чудесам?.. И слова приветно эти: «С Рождеством! И с Новым Годом!» С этим самым самолетом, Посылаю я друзьям. 11.12.53.

СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ (не вошедшие в бумажное издание)

Паучок

Вьет свою ниточку маленький, серый паук. Радости, горечи встреч и разлук, Вспышек, раскаяний медленный круг — Нитью серебряной выткал паук. Взлеты — падения — каждый прыжок, С кем ты был нежен и с кем был жесток — Маленький, серый, во тьме паучок Знает и ткет он, а ты изнемог. Трудится, нитка за нитью, паук… Как поседел ты, мой друг!.. «Воля России». 1928. № 1

Колоколенка

Сидит в траве под колоколенкой — Такой смешной ребенок голенький. А рядом — серый кот. И щеголяют чинной позою. И молоко из кружки розовой По очереди пьют. В траве желтеют одуванчики. И целит прямо в солнце мячиком, Сощурясь, мальчуган… Куда уйду от колоколенки? О, все равно, мы все невольники У тела смертного в плену. «Казаки». 1929. № 1

Девчонка

Ах, где-то на свете смеется так звонко, Веселая пляшет растрепка-девчонка, Взметаются смеха веселые взбросы, Взметаются, треплются длинные косы. Устанет и кинется прямо в траву. Шепнет одуванчику: — Нет, не сорву. — И руки раскинув широким движеньем, Задремлет под кроткой малиновки пенье. Проснется, и рада, не зная чему. Порою взгрустнется мучительно-сладко; В потемках, на старом диване, украдкой, Поплачет, не зная сама почему… И снова забудет про смутную тьму, И снова кружится растрепкой опять, И ветер целует взлетевшую прядь… «Казаки». 1929. № 1

Колыбельная (вариант)

Тише, тише, надо спать. О не бывшем помечтать! Тихий сон стучит в окно. Шорох — стук. Спи, мой друг! На ресницах нет ведь краски. И, как в старой давней сказке. Любят сразу и навек. Это сон раскрыл котомку, — И чернить не надо тонко Края век. И кармин теперь не ляжет, И морщинки острой пряжей Скоро, скоро на лицо. Это бродит сон несмелый, Это к нам пришел и сел он На крыльцо. Там сидит — седой, нечеткий… А в руках такие четки, Что вовек не перебрать… Ветер вьет седую прядь, Чуть коснется тихих рук… Шорох — стук. Спи, мой друг!

«Дни, как золото, последние…»

Дни, как золото, последние, Дни, как золото, горят. Не пойду с тобой к обедне я. Буду новый шить наряд. Надоело гувернанткою Быть непутному тебе. Стану лучше алой ранкою На закушенной губе. Дни, как золото, последние, Дни, как золото, горят. И душа моя победнее, И темней твой темный взгляд. Пусть другая будет добрая, Терпеливая твоя. И пускай я злая, кобра я, Но веселая змея.

Дудочка

1. «У тебя есть струны…»

У тебя есть струны. Это ты опалов горсти лунных В пену звуков уронил. У меня есть дудочка. И хочу, она еще — хоть чуточку Чтоб попела у могил.

2. «Я выжгла горестью каленой…»

Я выжгла горестью каленой Узор на дудочке своей. И день тот знойный был жесток. Печалью светлой напоенный Вечерних нежностью теней, Ее прослушает лужок. Два звука чистых и высоких, В протяжной трели отдыхая, Попеременно запоют. Умрут в задумчивой осоке, И птица дикая ночная Ответит им: — Я тут, я тут!..