Узник Плоти

Тут и там в стенных нишах были сложены бамбуковые копья, шесты, мечи и другое холодное оружие. Легкий ветер вздымал вихри песка, лежавшего в широких швах между серыми плитами пола. Древние, как сама жизнь, изображения богов на стенах вперились своими взглядами в Самана и Рафаила. Казалось, души умерших воинов заняли арену, пока живые ее оставили. Миновав неправильной формы гранитную арку, обтесанную ветрами и веками, изгнанник и старец оказались на арене, окруженной местами для зрителей наподобие амфитеатра. Медленно и почтительно продвигаясь к центру арены, Саман, делая круговые движения руками то в одну, то в другую сторону, монотонно шептал какие-то слова, лишенные ритма. Ветер уносил их от слуха Рафаила.

Вдруг Саман резко остановился, шепот его перешел в боевой клич и, внезапно обернувшись, он запустил в Рафаила, идущего на несколько шагов позади с блуждающим любопытным взором, ледяную сферу, которая, оставляя длинный голубой шлейф, как у кометы, сразила зазевавшегося изгнанника, оставив на его туловище массивное обморожение. По арене прокатился звук треснувшего льда. Пытаясь преодолеть паралич от жуткого холода во всем теле, Рафаил, процедил сквозь зубы:

– Да что же это за такое?! За что, Саман?!

– Ой, извини, я думал, ты среагируешь, – с небрежной ухмылкой отмахнулся Саман.

Рафаил понял, что его в очередной раз испытывают, но чего же от него ожидают, если ему совершенно неподвластна та сила, что в критические моменты бьет из него столь мощным источником? Что ж, пришло время посмотреть страхам в глаза.

Поверженный встал, стряхнул со своей рубахи мелкие осколки льда, тут же растаявшие на горячих плитах арены и решительным взглядом посмотрел на Самана. Тот ухмыльнулся, погладил бороду, сказал:

– Чтобы там ни говорили о тайне твоей личности, а твои способности к магии поистине удивительны. Поэтому я хочу познакомиться с ними поближе.

С этими словами Саман поднял руку на уровень головы и растопырил пальцы ладони. Рафаил разглядел, как над ладонью старца заплясали маленькие искры, подобно пацанам-хулиганам, готовым сотворить какую-то шалость. Через секунду в руке Самана вспыхнуло пламя, словно воскресшая птица Феникс. На удивление плавно, но, в то же время стремительно, хаотично танцующая огненная субстанция приняла форму идеального шара; его огненные языки, собравшиеся в единый узел по центру сферы, яростно плясали над ясным небом. При этом Саман ни сколько не подавал виду, что огненная сфера обжигает его руку. Напротив, по его умиротворенному лицу казалось, что она не обжигала его морщинистые ладони, но приятно их щекотала.

Огненная сфера со звуком сгорающего воздуха устремилась в Рафаила. Он, не медля ни секунды, интуитивно, по рефлексу, выставил руки вперед ладонями. Шар разбился об энергетический щит, оставив только черную дымку и горстку пепла. Рафаил опустил руки, готовясь к новому выпаду. Он не заставил себя долго ждать. Саман, стоя в боевой стойке, с ужасающей быстротой начал вращать кистями рук, и через несколько мгновений на Рафаила уже надвигались две воздушные воронки-смерча, с неимоверной силой всасывая по пути песок даже из самых дальних углов арены. Достигнув цели, вихри подхватили Рафаила и унесли его метров на десять вверх, обещая расплющить его о каменный пол! У Рафаила сперло дыхание. Глаза и рот наполнились песком. Но Рафаил исхитрился, в воздухе поймав равновесие и подчинив себе воронки. Он соединил их в единую, большую воронку-смерч, и позволил ей полностью окутать себя, словно коконом, после чего, уже контролируя ситуацию, опустился на землю и пошел на Самана. Воронка смерча, внутри которой находился Рафаил, сметала песок, борода и волосы Самана начали беспорядочно колыхаться так, что тот запутался в своих седых космах и на секунду потерял координацию.

«Давай, Рафаил, вперед!»

Когда Саман пришел в себя, Рафаил был уже в трех-четырех шага от него. Саман запустил в него новый ледяной шар, но тот отскочил по касательной от оберегающего Рафаила кокона-смерча. Тогда Саман подпрыгнул на несколько метров в воздух, чем сильно изумил Рафаила, и, оказавшись у него за спиной, разорвал кокон двумя энергетическими плетями, возникшими в руках.

Воспользовавшись смятением соперника, оказавшегося без защиты, Саман двинулся в атаку врукопашную. Серия ударов снова отправила Рафаила на свидание с шершавым гранитом, но тот сразу оказался на ногах и пошел в контратаку, сам дивясь своей быстроте, силе, а главное – своим навыкам таких боевых искусств, как кунг-фу, тхэквондо и еще бог знает каких! Но Саман – старый воин и маг – был не впечатлен. Он с легкостью отражал все удары, молниеносно выбрасывая блоки и даже как будто бы не соприкасаясь с руками и ногами атакующего.

Над головами сражающихся сгустились тучи, придавая моменту драматичности. Послышались отдаленные раскаты. Трудно сказать, сколько прошло времени с начала поединка, но измотанный Рафаил из последних сил продолжал наступление, переходя в оборону, затем опять атакуя. Саман, казалось, мог продолжать вечно. Но, удачно нанеся разительный удар ногой в живот Рафаила, что тот с гортанным звуком согнулся вдвое, похлопал его по вспотевшей спине и без малейшего намека на усталость и на дрожь в голосе сказал:

– Думаю, достаточно. Вот видишь, твое тело сказало мне намного больше, чем твои слова.

– И что же оно тебя сказало? – задыхаясь и повалившись от усталости на землю простонал Рафаил.

– Что это далеко не предел твоих способностей. Но ответа на главный вопрос я так и не получил. Значит, нам надо проделать кое-что еще.

Рафаил с недоверием посмотрел на Самана. Тот прочел его взгляд:

– На твоем месте я бы не стал смотреть так недоверчиво. Помни, это мне следует проявлять недоверие. И посему ты будешь подчиняться.

Эти строгие слова урезонили Рафаила и он, вставая на ноги, согласно покачал головой. Еще один раскат грома сотряс небосвод, на этот раз прямо над головой.

– Пойдем за мной.

Покинув арену, Саман свернул с тропинки, соединявшей храм и восточную окраину деревни и, взяв немного вправо, прошел по зеленой лужайке, усеянной голубыми бутонами полевых цветов, и затем, дойдя до подножия пологой горы, начал восхождение. Рафаил следовал за ним.

Так поднимались они около двадцати минут, протаптывая себе путь к цели, известной лишь одному из них. Степная местность сменилась густым лесом. Под пристальным взором встревоженных лесных обитателей (и одного небесного), путники продолжали восхождение, пока не вышли из чащи леса на широкую прогалину, которая резко обрывалась метров через двадцать, и за ней на многие-многие километры простиралась зеленая бездна – усеянные бесконечными лесами необъятные просторы округа Каунтэ – цепочки поселений Бамоа, Нритья, Гуттоу и, наконец, Долодал – обитель загадочных Болотных Жителей.

Отсюда, с высоты птичьего полета, хорошо был виден тракт, путеводной нитью соединяющий эти четыре населенных пункта. Однако ближе к Долодалу тракт заметно редел и скрывался за кронами высоких деревьев. Ну а вокруг этого обитаемого островка, как уже было упомянуто, простирались безбрежные лесные просторы, лежащие на вековых горных пиках, похожих на груди древних нимф, легенды о которых и породила эта земля. Горы и леса просматривались отсюда километров на восемьдесят. По этому зеленому настилу плыли тени облаков, неспешно, важно, вечно.

Выйдя первым на прогалину, Саман объявил, что они достигли цели похода. За ним вышел и Рафаил. Оставив за спиной Индийский океан, путники устремили свои взоры на открывающийся лесной пейзаж, вглубь материка.

Саман повернулся к изгнаннику, после изнурительного сражения вынужденному преодолеть несколько километров пешком в гору. Как ни странно, Рафаил, если не считать легкой отдышки, чувствовал себя сносно. Казалось, его силы росли по мере увеличения нагрузки на его внутренние ресурсы. Хотя, возможно, это свежий разряженный воздух оказывал на него благотворное влияние!