Узурпатор

— Как ты поедешь? — спросил Рикол.

— Через перевал, потом вдоль Лозин к западу… до Сарана, а там к северо-западу вдоль реки к Кургану Друла. Это место Сбора Дротта. Если Кедрин ищет шаманов, ему туда.

— Думаешь, шаманы согласятся ему помочь? — спросила Ирла.

Браннок пожал плечами.

— Мне трудно решать за шаманов Дротта, но… Орда разбита, и это явно не прибавило им сил. Их Уланом стал Корд, а у него с шаманами особой любви не было. Кедрин — хеф-Аладор, для Корда это не пустой звук.

— То есть Эшер уже не имеет прежней власти?

— Как я понимаю, боги дают силу тем, кто им поклоняется… а вера людей дает силу богам. Орда разбита, Посланец исчез. Многие считают, что Эшер их предал — так почему нет?

— Ты слышишь? — Ирла обернулась, и Бедир увидел, как в ее глазах сияет надежда.

— Конечно. Но не стоит слишком на это рассчитывать.

— Согласен, — откликнулся Браннок. — Эшер не склонен к всепрощению. И то, что считает своим, без боя не отдаст.

В наступившей тишине Браннок закончил трапезу. Осушив напоследок кубок, он попросил Рикола показать ему спальню и откланялся.

— Сделаю все, что смогу, — пообещал он, обернувшись на пороге.

— Спасибо тебе, — улыбнулась Ирла.

Бедир кивнул, но его улыбка была не столь лучезарной.

Утро выдалось невеселым. Свинцовые тучи предвещали снегопад. Изредка в разрывах вспыхивало солнце — словно намекало на свое существование, но не решалось показаться. Кутаясь в плащи, Бедир, Ирла и Рикол вышли попрощаться с Опекуном Леса. Браннок выбрал двух крепких лошадок, не слишком быстрых, но выносливых, оседлал мышастую, а на пегую навьючил поклажу. Всадник и обе лошади были увешаны пучками красных и белых перьев в знак мирных намерений. Несколько красно-белых пучков пополняли прическу Браннока, еще один торчал у него над плечом, украшая рукоять сабли. В сочетании с плащом из волчьего меха и тяжелыми сапогами это смотрелось весьма эффектно. Сзади у седла покачивался лук и колчан со стрелами, которые бывший разбойник как бы невзначай забыл отстегнуть. Вскочив в седло, смуглый полукровка улыбнулся, и ровная полоска белых зубы блеснула, как солнце из-за облаков.

— Если они у Дротта, я найду их и привезу сюда, — пообещал он.

Ирла шагнула вперед.

— Да хранит тебя Госпожа, — и подняла руку, благословляя его.

— Будь осторожен, — предостерег Рикол.

Это замечание явно позабавило полукровку.

— Найди его, — попросил Бедир. — Найди их… ради нашей дружбы.

— Непременно.

Без лишних проволочек бывший разбойник стукнул мышастую пятками и помчался прочь. Глухой перестук копыт по мерзлой дороге становился все тише, пока не смолк.

Теперь оставалось только ждать.

Потянулись однообразные дни. Они текли, сливаясь друг с другом, как вязкий серый поток. Бедир находил себе занятия в крепости, а Ирла коротала время в обществе Марги или уединялась в молельне. Потом пришло время урстайда.[2] Праздник прошел невесело: нет ничего хуже неизвестности и ожидания.

А потом в Высокую Крепость пришли вести. Пришли с заснеженных холмов юга, откуда их не ждали — и уже одно это приводило в замешательство.

Вести принес усталый медри на взмыленном коне.

Приближаясь к гласису, медри натянул поводья, и лошадь пошла шагом. Снег покрывал его плечи, словно второй плащ — гонец провел в седле не один день, пробираясь по дорогам Тамура. Даже в северном Королевстве давно не помнили такой лютой зимы. У ворот медри выпрямился в седле, вскинул голову, хотя это движение далось ему нелегко, и клич, знакомый каждому, огласил ущелье:

— Медри просит позволения войти! Я принес весть!

Ворота были открыты, но он еще медлил: по обычаю, капитан дозора должен был дать ответ.

— С добром или с бедой — добро пожаловать, медри.

Гонец проехал во двор крепости, и воины вышли ему навстречу, чтобы помочь ему спешиться. Он тряхнул головой, отсылая их, и спрыгнул на землю. Колени задрожали, и медри вцепился в луку седла, чтобы не упасть. Когда он нашел в себе силы выпрямиться, рядом стоял капитан.

— Кому предназначена весть?

— Бедиру Кэйтину, правителю Тамура, — ответил медри, — и его супруге, госпоже Ирле Белванне-на-Кэйтин.

— Я провожу тебя к ним.

Медри ласково потрепал свою кобылу по холке.

— Ты проследишь, чтобы ее отвели в конюшню? Почистили, покормили?

— Конечно, — кивнул капитан, подзывая сержанта.

— Обращайся с ней хорошо, — попросил медри. — Она это заслужила.

— Будет сделано.

Сержант принял у него из рук повод. Медри отряхнул свой лазурный плащ, расправляя плотную ткань, чтобы трехзубая корона была хорошо видна, и коснулся сумки, закрепленной на поясе.

— Веди.

Следуя вместе с гонцом через двор, капитан привычно разглядывал своего спутника. Они поднялись по винтовой лестнице и двинулись по лабиринту коридоров.

— Ты издалека?

— Из Андурела, — отозвался медри. — Добрался до Твердыни Кэйтина, потом через Геффин сюда.

— Нелегкий путь, — сочувственно произнес капитан. — Да еще в такую зиму…

Медри кивнул. Королевская служба легкой не бывает.

Капитан остановился у резной двери и трижды постучал, внутри откликнулись. Он толкнул дверь и увидел правителя Тамура и его супругу. Они уютно расположились у очага, у каждого в руках книга в кожаном переплете… Хорошо быть столь ученым, чтобы не только разбирать свитки с приказами. Впрочем, он прибыл с поручением, а не для того, чтобы стоять и размышлять.

— Медри принес весть, правитель Бедир, — доложил он, пропуская в комнату усталого гонца, после чего отдал честь и удалился, закрыв за собой дверь.

Бедир поднялся навстречу.

— Правитель Бедир, госпожа Ирла… — произнес медри. — Я привез весть от Государя Дарра, короля Андурела и правителя Трех Королевств.

От взгляда Бедира не укрылся ни его изнуренный вид, ни легкая поспешность, с которой гонец произнес положенные слова. Правитель Тамура указал на свободный стул.

— Садись.

— Путь был неблизкий, — Ирла наполнила кружку подогретым вином и поднесла гонцу. — Выпей с нами, согрейся.

Медри кивнул. Он опустился на мягкое сидение и благодарно улыбнулся Ирле, принимая кружку из ее рук — но тут же оставил вино и полез в сумку.

Свиток был трижды запечатан, хотя печать короля на желтом воске немного оплыла. Гонец дождался, пока Бедир развернет пергамент, облегченно вздохнул и принялся мелкими глотками попивать терпкое вино.

Дочитав послание, Бедир нахмурился и передал свиток Ирле. Подняв глаза, медри увидел, как она меняется в лице. Казалось, сам почерк Дарра порождает тревогу. Когда супруга правителя сворачивала свиток, в ее глазах было раздумье… и даже страх. Медри выпрямился, поморгал и осторожно произнес: