В доме Шиллинга

— Кто-жъ этому повритъ, мамзельхенъ! Конечно они не настоящіе, самое большее богемскіе, — сказалъ Робертъ. — Да еслибъ и такъ. Барыня говорила, что они потеряли все состояніе во время американской войны, можетъ быть, имъ и удалось спасти кое-что, но на долго ли? Когда мы не будемъ боле кормить всю компанию, — не могутъ же они вчно оставаться въ дом Шиллинга, — тогда придется спускать камень за камнемъ, — вдь надо же сть!.. Денегъ у нихъ нтъ — это врно. Смотрите, теперь мы выдаемъ на все, и они будутъ жить на чужой счетъ, пока не вернется баронесса и не положитъ этому конца.

Но гнвъ слуги увеличился еще боле, когда на другой день привезли рояль, который донна де-Вальмазеда «притащила» съ собой изъ Америки.

«Собака и рояль» въ дом Шиллинга — двое осужденныхъ, не имвшихъ доступа въ домъ!

Съ нетерпніемъ ждали минуты, когда баронесса вернется и найдетъ у себя такой подарокъ — вотъ такъ славная будетъ штука.

He мало досады причиняли молчанье и скромность прибывшихъ слугъ. У негровъ, которые довольно хорошо говорили по-нмецки, пропадало кажется всякое пониманіе, когда заговаривали о положеніи ихъ господъ по ту сторону океана: они даже ни разу не отвтили «да» или «нтъ» на вс настойчивые вопросы, а горничная Минна, на жизнь и смерть преданная своей госпож, также никогда не сообщала никакихъ свдній. Однажды только, на вопросъ о супруг донны де-Вальмазеда, она отвчала, что донна все равно что и не была замужемъ. Ея женихъ былъ тяжело раненъ въ битв и за часъ до смерти обвнчанъ съ ней полковымъ священникомъ. Это сообщеніе сдлало молодую вдову интересной въ глазахъ мужского персонала, а добродушная мадемуазель Биркнеръ горько плакала о ея трагической судьб; но и посл этого никто не осмливался приблизиться къ ней, — вс ея боялись и робко отступали, когда прекрасная женщина мимоходомъ обращала въ ихъ сторону взглядъ своихъ черныхъ бархатныхъ глазъ и холодно окидывала имъ присутствующихъ.

Она только разъ въ день выходила изъ своихъ комнатъ, чтобы пройтись по платановой алле, перескавшей большой садъ; въ переднемъ саду она еще не была ни разу, а также никогда не приближалась къ мастерской. Иногда казалось, что ее какъ будто тянуло туда, гд за широкой стеклянной стной зеленли знакомые листья, изъ-за которыхъ сверкали серебристыя струи фонтана, но она всегда возвращалась назадъ съ одного и того же мста, точно отсчитывала платановые стволы. И хозяинъ дома строго уважалъ невидимыя границы, за которыми уединялась дочь тропиковъ, питавшая такое отвращеніе ко всему нмецкому. Онъ избгалъ встрчъ съ ней, для него, казалось, началась заря новой жизни съ пріздомъ дтей въ его тихій пустынный домъ, — мольбертъ былъ покинутъ и краски высохли на палитр.

— Еслибъ это видла барыня, — говорили между собой слуги, когда видли его идущимъ по саду съ маленькой Паулой на рукахъ. Двочка запускала рученки въ его прекрасную курчавую бороду и нжно прикасалась блокурой головкой къ его смуглому лицу; а онъ поднималъ ее высоко, чтобы показать ей птичьи гнздышки въ втвяхъ кустарниковъ или бросалъ съ Іозе камни въ прудъ и вмст съ радостнымъ дтскимъ крикомъ раздавался его веселый смхъ.

— Какъ можно такъ смяться, имя женой такую сову, — бормотала тогда съ гнвомъ Люсиль, проходя по алле мимо своей золовки.

Полуденное солнце сильно пекло, но подъ платанами было такъ много тни, что донна Мерседесъ сложила свой маленькій зонтикъ и бросила его на ближайшій садовый столъ. По случаю сильной жары она сегодня осталась въ капот изъ тонкаго индйскаго муслина. Въ этомъ мягкомъ воздушномъ костюм, охватывавшемъ ея стройную фигуру и своей матовой близной оттнявшемъ еще рзче бронзовый цвтъ ея блднаго лица съ черными, какъ вороново крыло, волосами, спускавшимися на спину и подобранными въ стку, эта женщина съ мрачнымъ взглядомъ могла представлять собой типъ изнженной, воспитанной въ безграничной роскоши «царицы плантацій», о которой говорятъ, что она своими ножками сильфиды, не задумываясь, пройдетъ по тламъ рабовъ, какъ по ковру, между тмъ какъ въ слабыхъ рукахъ кроется почти мужская сила, готовая энергично наказать провинившагося.

Она сегодня свободне осматривала садъ, — нечего было бояться докучныхъ взглядовъ, изъ слугъ никто не показывался, а баронъ незадолго передъ тмъ прошелъ черезъ садъ, отправляясь въ городъ.

Передъ темной группой сосенъ, на втвяхъ которыхъ, какъ бахрома, качались свтло-зеленыя шишки, ослпительно сверкала блая стна мастерской, а на стеклахъ примыкавшаго къ ней зимняго сада отражались горячіе золотистые лучи солнца. Изгородь изъ кустовъ дикихъ розъ была усыпана тысячью чудныхъ сантифольныхъ [24] цвтовъ; маргаритки, желтоголовники, толстые красные цвтки клевера въ высокой густой трав переливались пестрыми волнами отъ легкаго лтняго втерка; полевой тминъ и лаванда распространяли благоуханіе, маленькіе, протекавшіе въ прудъ ручейки были окаймлены незабудками, а тамъ за прудомъ поднималась густая зеленая чаща, — это былъ заборъ монастырскаго сада. Изъ-за него виднлись вершины прекрасныхъ плодовыхъ деревьевъ и ни одного украшающаго; тамъ сильно пахло чаберомъ, укропомъ и мятой и цлыя стаи блыхъ бабочекъ перелетали черезъ зеленую стну, чтобы подкрпиться сладкими цвтами на грядкахъ цвтника.

24

Centifolia — Центифольные розы (столепестковые розы).

Это ужасное монастырское помстье. Отсюда видно было покоробленныя покрытыя мохомъ черепицы крышъ надворныхъ строеній; изъ открытыхъ дверей торчала солома и сно, а тамъ, гд виноградные листья немного не закрывали стну, штукатурка обвалилась и выглядывали голые камни. Оттуда слышалось, хотя и слабо, кудахтанье куръ и крикъ птуховъ, стаи голубей съ шумомъ летали взадъ и впередъ, ссорились и дрались на карнизахъ, а галки, съ незапамятныхъ временъ гнздившіяся подъ едва доступными выступами крышъ, то и дло омрачали воздухъ своими большими черными тнями. Все это было настоящее нмецкое такъ же какъ и простой безыскусственный садъ Шиллинга, и втеръ, приносившій запахъ цвтущей ржи и еловой смолы и дувшій прямо въ лицо иноземк, ходившей взадъ и впередъ и гнвно улыбавшейся.

Маленькій Іозе то и дло перебгалъ ей дорогу. Онъ получилъ въ подарокъ отъ конюха благо кролика, за которымъ въ безмолвномъ восхищеніи слдовалъ шагъ за шагомъ. Вдругъ кроликъ бросился въ траву и исчезъ безслдно въ мор стеблей, въ которыхъ совсмъ запутались ноги со страхомъ преслдовавшаго его мальчика. Пиратъ до сихъ поръ спокойно лежалъ на порог зимняго сада и грлся на солнышк, но въ ту минуту, какъ побжалъ Іозе, онъ вскочилъ, въ нсколько громадныхъ скачковъ очутился подл него и испугалъ маленькое животное, которое перебжало черезъ лужайку и спряталось отъ своихъ преслдователей въ зимнемъ саду, двери котораго были полуоткрыты. Они, какъ бшеные, бросились туда за нимъ, вслдъ за тмъ раздался трескъ и крикъ Іозе и его мамы.

Донна Мерседесъ быстро направилась туда. Кроликъ проскользнулъ за кадку съ растеніями, и Пиратъ также протискался туда, причемъ повалилъ драконовое дерево [25] , которое своими твердыми мечеобразными листьями взволновало воду въ бассейн фонтана. Она разлилась по полу и забрызгала вс близъ стоявшія растенія.

Люсиль удалилась къ двери на сухое мсто; она отряхивала капли воды съ одежды и съ локоновъ и вытирала лицо носовымъ платкомъ. Она сильно бранила Іозе и вслдъ за тмъ сейчасъ же разразилась громкимъ смхомъ, когда собака, отряхивая свою мокрую шерсть, уронила еще два горшка цвтущихъ растеній и потомъ, какъ бшеная, кинулась вонъ, ища спасенія въ бгств.

25

Драконово дерево, или Драцена драконовая (лат. Dracaena draco) — растение рода Драцена. Произрастает в тропиках и субтропиках Африки и на островах Юго-Восточной Азии. Выращивается как декоративное комнатное растение. У Владимира Даля приведено еще одно русское название этого растения — «драконник».

Донна Мерседесъ остановилась на порог.

— Что ты здсь длаешь, Люсиль? — спросила она съ неудовольствіемъ.

— Боже мой! я развлекаюсь — разв ты имешь что-нибудь противъ этого? — язвительно возразила маленькая женщина и наклонилась, чтобы поднять альбомъ, лежавшій на мокромъ полу. — Старые монахи при постройк шиллингова дома, должно быть положили въ фундаментъ маковыхъ смянъ [26] — такая страшная скука лзетъ изо всхъ угловъ… Я не имю ни малйшаго желанія спокойно сидть на мст, какъ дремлющій котенокъ и растолстть прежде времени, — мн съ моей горячей кровью, это совсмъ не нравится! Я забавляюсь, какъ могу!

26

Вероятно, связано со сном. Древние греки посвящали мак богам сна и сновидений — Гипносу и Морфею, поэтому цветок мака являлся непременным атрибутом этих богов. Мак был также атрибутом и бога смерти — Танатоса. Его изображали в виде юноши с венком из цветков мака, но с чёрными крыльями и в чёрном одеянии, гасящего опрокинутый горящий факел как символ угасания жизни.

Она раскрыла альбомъ и вытирала носовымъ платкомъ листы, въ которые успла проникнуть вода.

— Вотъ бда-то! здсь стерся цлый уголъ сдланнаго тушью ландшафта, и бумага совершенно размякла! Несносное животное этотъ Пиратъ! За эту штуку я готова задушить его собственными руками. Что теперь длать?… — Она со смхомъ и досадой пожала плечами. — Да, впрочемъ твой «съ рыбьей кровью нмецъ» мой другъ, мой добрый старый другъ еще того блаженнаго времени, когда я была enfant gat'e [27] въ маминомъ салон и не имла никакого понятія о тюкахъ хлопчатой бумаги и ни о чемъ подобномъ. Онъ не будетъ сердиться, что я немного порылась въ его медвжьей берлог во время его отсутствія. — Съ этими словами она закрыла альбомъ и пошла въ сосднюю комнату.

27

Избалованный ребенок; баловень судьбы (франц.)