В глубину

— Так Пангрима же нет… — буркнул кто-то.

— Ничего, найдем тренеров, — жестко оборвал возможные возражения Андрей. — Я найду. И сам кое-кого тоже потренирую.

— Ну-у, мне это не светит… — делано разочарованно протянул Бабурака. Народ грохнул, вследствие чего землянин, поначалу собиравшийся резко осадить шутника, тоже не выдержал и усмехнулся.

— Ну почему? Время от времени можно и тебя… — примирительно протянул он, когда хохот утих.

Бабурака тут же скорчил уморительно-испуганную рожу и тонко запричитал:

— Нет! Не надо меня. — Он подпрыгнул на лавке, засунув свои лопатообразные ладонисебе поД крм. в задницу, будто защищая ее от чего-то опасного: — Я это… лидер, я не по этой части! Я больше по бабам… Я, в случае чего, лучше сам… того… потренируюсь…

И команда просто повалилась под столы…

Несмотря на то, что эта выходка Андрея скорее рассердила, чем рассмешила, в конце концов улыбнулся и он. А вы попробуйте удержаться от смеха, когда все вокруг просто давятся от хохота.

— О-ой… боже ж мой… — стонал Тушем, — не по этой части…

— У-ху-ху-хум… — вторил ему уцепившийся за него Легкий, вообще не способный произнести ни одного внятного слова.

— Ы-гы-гы… А-гха-гха…

— Хлесь!

Смех мгновенно умолк, и все уставились на крайне взбешенную кларианку, с такой силой засветившую Бабураке по морде, что на его черно-зеленой щеке явственно отпечатался силуэт ее ладошки.

— Я — такой же бродник, как и все, Бабурака, — ледяным тоном произнесла девушка. — И если ты еще раз сделаешь подобный намек, я вызову тебя на дуэль. Понятно?

— Э-э-э… — Бабурака осторожно потрогал свою Щеку, потом слегка посерел, опустил глаза и смущенно пробормотал: — Да я че… я ж ниче… я ж это…

— Понятно? — с нажимом повторила Эстилен.

— Ну… понятно… чего не понятно-то… все понятно…

— Ну и хорошо. — После чего девушка гордо вскинула голову и прошествовала мимо молчаливой команды к двери, ведущей в раздевалку. А все остальные проводили ее ошарашенными взглядами.

Когда за девушкой захлопнулась дверь, несколько мгновений в комнате отдыха висела оше-ломленная тишина, а затем Андрей разбил ее, негромко произнеся:

— А если ты после дуэли с ней окажешься еще живым, на дуэль тебя вызову уже я. — После чего обвел всех, кто находился в комнате, холодным взглядом и так же тихо закончил: — Это касается всех. Без исключения.

Бабурака досадливо скривился.

— Да что ты так-то, лидер. Понятно всем всё. Это же так — шутки…

— Нет, не понятно, — отрезал землянин. — Она действительно — такой же бродник, как и все остальные в моей команде. Никаких других обязанностей у нее нет и не будет. И если она захочет быть с кем-то из вас… или с каким-то бродником из другой команды… или даже с совсем не бродником — я не буду иметь к нему никаких претензий. Вообще. Никаких. Но только в том случае, если она решит так сама, а не будет принуждена к этому или поставлена в такое положение, что нечто подобное окажется единственным или, как минимум, самым безопасным выходом. И… мне очень не понравится, если кто-то из моей команды будет относиться к ней как-то по-другому. Это понятно?

Несколько мгновений в комнате висела напряженная и даже несколько озадаченная тишина, а потом все вокруг наперебой загомонили:

— Понятно все, лидер… да чего уж… да не волнуйся — все будет нормально… да поняли мы, чего уж там… все будет путь — не сомневайся…

— Ну, вот и хорошо, — подытожил Андрей эту столь внезапно возникшую тему. — А теперь давайте вернемся к обсуждению. Основные рамки я задал — пятый горизонт и основное внимание тренировкам. Поэтому рейды будем планировать не слишком долгие. Саус, максимум два. После чего не менее сауса в поселении, основную часть которого мы будем работать в тренировочных покоях. Так что жду ваших предложений. Завтра. — После чего поднялся и двинулся в сторону раздевалки.

Он был уже у дверей, когда раздался голос Бабураки: — Лидер, а вопрос маленький можно?

Андрей молча развернулся. Черно-зеленый мордоворот смотрел на него с крайне умильной рожей.

— А… это… можно, чтобы хотя бы в один вечер… ну, сразу после рейда… один-единственный разочек… чтобы… ну-у-у… — тут Бабурака замер, всем своим видом показывая, как он боится произнести следующие слова, а потом почти прошептал: — медуведь пришел… Очень уж здорово он всякие напряги снима… — И тут его слова снова потонули в сумасшедшем хохоте. Андрей несколько Мгновений боролся со своим организмом, пытаясь не дать ему тоже засмеяться, но потом махнул рукой и так же расхохотался.

— Вот ведь клоун… — выдохнул он, отсмеявшись. — Ладно. Один раз, по возвращении — можно. Но один раз. Не больше. А то после такого захода медведя вашего лидера, вон, чуть не зарезали, а вся команда в этот момент в таком состоянии была, что через губу переплюнуть не могла…

Ответом ему были смущенные взгляды. Андрей качнул головой и, шагнув в раздевалку, молча закрыл за собой дверь.

Кларианки здесь уже не было, поэтому одеваться можно было совершенно спокойно. Что он и начал делать, одновременно занявшись одним из наиболее привычных занятий русского человека — самоедством. Ну вот зачем ляпнул напоследок насчет того, что его чуть не зарезали? Они-то тут при чем? Сам он виноват в этом, сам… Ну, на хрена было устраивать общекомандную пьянку? Нет, понятно, что он не ожидал никакого нападения. Поселения — оплот людей в страшном мире Коме и, по меркам этого места, — безопасны в максимальной степени. Но… почему его не научил случай с Кумлой? Почему, несмотря на все свои слова, он продолжал вести себя столь беспечно? И эти его постоянные оговорки… теперь уже все, кто знает его достаточно близко, совершенно точно уверены, что он не имеет никакого отношения к Сабжамнешу. Впрочем, если быть точным, он сам этого никогда не утверждал. Это так решили, причем, как помнится, данное предположение опиралось на слишком скудную доказательную базу, чтобы считаться достоверным хотя бы условно. А сам Андрей просто не стал его опровергать. Просто потому, что это его вполне устраивало… Но если это его устраивало, то с какого хрена он не держит язык за зубами?.. Вот так, страдая и ругая себя, Андрей неспешно оделся и вышел из помещения тренировочных покоев.

Едва только он вошел в бар, как бармен отчаянно замахал ему руками. Поэтому он не двинулся к выходу на лестницу, возле которого сидел и наливался пивом какой-то бродник, а направился к бару.

— Привет, Кузьмич, а я тебя высматриваю.

— И зачем?

— Хозяин хотел с тобой о чем-то поговорить, вот и сказал мне — как тебя увижу, тут же звонить ему. Но я решил сначала переговорить с тобой. А то вдруг ты чего-то другое запланировал или, там, по каким-то причинам с хозяином встречаться не захочешь.

— Вот как? — усмехнулся Андрей. — Тогда — спасибо. Но я не против встретиться сейчас.

— Да не за что, — разулыбался бармен. — Ну, тогда я ему сейчас сообщу. Ты где будешь?

Он был еще довольно молодым и выглядел как типичный ботан. Даже интересно — чего ж это такого он успел натворить, что его отправили в Ком?

— Да здесь посижу, — добродушно махнул рукой Андрей, после чего развернулся в сторону зала и… приветливо махнул рукой Эстилен, которая как раз в этот момент появилась в проеме распахнувшихся дверей. Кларианка в ответ сердито вздернула носик… ну, собиралась это сделать… даже уже начала движение, как вдруг ее глаза распахнулись, а затем она… бросилась вперед. Прямо на подходившего к стойке бара бродника, который в момент захода Андрея в бар разминался пивком за столиком у дверей, ведущих внутрь «Белолобого красавчика». Тот же, похоже, уловив движение за спиной или увидев что-то в глазах землянина, зло оскалился и, отбросив пустую кружку, выхватил клинок и развернулся.

— Бздынь! — кончик лежавшего на стойке ножа для колки льда оказался начисто срезан ударом клинка, прямо-таки гудевшего от вложенной в него хасса. Ибо только его Андрей успевал подставить под удар этого бродника, потому что тянуться к ножнам не было времени… Но зато удар убийцы, который должен был развалить не слишком умело действующую клинком кларианку от шеи до талии, потерял свою мощь и слегка изменил направление. Поэтому Эстилен всего лишь отшвырнуло в сторону, располосовав левую руку и наградив ее огромной раной в левом боку…