В глубину

— Чего хотел? — раздраженно спросил он. Старик не стал сразу отвечать, а наклонил голову набок и принялся с интересом рассматривать стоящего перед ним «знаменитого Куйзмитша».

— Слушай, старый, — не выдержал землянин через пару асков, — если тебе надо было на меня посмотреть, то ты исполнил свою великую мечту, а теперь — вали отсюда и не мешай мне заниматься. Лады?

— Ты не победил Селистерва Кумлу, — внезапно заявил однорукий. Причем не спросил, а именно заявил. Огласил, так сказать, свои выводы. Землянин вскипел.

— Да, и что? А теперь пошел отсюда, и можешь всем рассказать, что бродник Кузьмич лично тебе признался в том, что он НЕ ПОБЕДИЛ легенду Кома Селистерва Кумлу. Ты для этого меня искал?

— Нет, — старик расплылся в еще большей улыбке, превратившей его изрезанное морщинами лицо в прямо-таки символ счастья и вселенской доброты… вследствие чего землянин отшатнулся назад и машинально принял фехтовальную стойку, подняв перед собой руку с клинком.

— Не сердись. Я искал тебя, чтобы посмотреть на тебя и решить, каков ты, — мягко продолжил посетитель. — И я увидел, что ты — человек чести.

— Потому что я присвоил себе победу, которой не было? — криво усмехнулся землянин.

— Потому что тебя это гнетет, — поправил его старик. — А победу тебе присвоил не ты сам, а людская молва. Причем, судя по тому, что даже в этом поселении ее никто не оспаривает, а, наоборот, любой готов рассказать, что именно в его поселении живет столь знаменитая личность, для этого были некоторые основания. Или я не прав?

— Основания — были, — остывая, пробурчал землянин. — Победы — не было. Селистерв Кумла умер с моим клинком в глазу, но этот клинок оказался тамскорее случайно, чем вследствие моего мастерства. А я не умер в этот момент потому, что другой бродник успел всадить в моего противника два «пакета» из штурмового комплекса «Огем-14М».

— Он вмешался в вашу дуэль? — удивился старик. — Вот так, нагло, на глазах у всех?

— А не было никакой дуэли, — раздосадовано произнес Андрей. — Селистерв Кумла напал на меня внезапно, со спины, в баре, собираясь не победить меня в честной схватке, а просто зарезать.

Старик понимающе кивнул головой. — Да, это вполне в стиле их подлой семейки, — он показал на обрубок своей руки. — Вот это сделал тоже он. И так же напав внезапно и со спины. А потом сбежал от меня в Ком.

Андрей изумленно уставился на стоявшего перед ним инвалида. Да кто же он, интересно, такой, если от него, однорукого, сбежал в Ком сам Селистерв Кумла?

— Я, как видишь, последовал за ним, — продолжил между тем старик. — Хотя здесь я был ему не соперник.

Землянин понимающе кивнул. Сеть каналов оперирования хасса в изуродованном теле невозможно сбалансировать. Поэтому даже в случае упорных и длительных тренировок в этой области инвалиды были способны сконфигурировать хасса мощностью не более десятой части от той, что была доступна для здорового человека. Хотя в возможностях предельно тонких манипуляций с хасса они здоровых людей часто превосходили… А фехтовальщик со столь слабой хасса для Кома — мясо. Во всяком случае, на средних и низких горизонтах.

— Но я — ждал. Ждал, пока появится кто-то, кто сумеет отомстить за меня и мою дочь, обесчещенную и убитую его выродком. Ждал. — Старик вздохнул и закончил: — И дождался! — И в следующий момент он даже не опустился, а рухнул на одно колено и произнес торжественным до… до… до отвращения голосом: — Бродник по прозвищу Куйзмитш, прими мой меч, мою кровь и мою жизнь!

Андрей несколько мгновений недоуменно разглядывал стоящего перед ним на одном колене однорукого старика, а затем осторожно спросил:

— И что это было?

— Вассальная клятва, сынок, — усмехнувшись, отозвался старик уже вполне нормальным голосом: — Ты должен ответить: «Принимаю, и да будет тому свидетелем Господь!» Ну, так это было положено у нас, на Растее, когда эти клятвы еще имели смысл, — старик окинул его веселым взглядом и поинтересовался: — Так как, будешь говорить?

— Кхм… — Землянин слегка смутился. Сначала он принял деда за сумасшедшего — весь этот пафос, Дикие истории про обесчещенную дочь, клятвы… Индийская мелодрама, блин! Но сейчас склонялся скорее к тому, что просто что-то не понимает. — Дело в том, что я…

— Не понимаешь, зачем тебе такая обуза? — усмехнулся старик. — Просто я могу научить тебя владеть клинком не хуже, чем это делал Селистерв Кумла…

Как рассказал старик, портал из Кома на Растею открылся около сотни лет назад. Причем на том континенте, на котором он открылся, как раз было время, более всего напоминающее эпоху Сражающихся провинций в земной средневековой Японии (впрочем, ситуация на других континентах отличалась не сильно кардинально). Вследствие чего мастерство фехтования в этом мире, причем реального, боевого, а не спортивного, пребывало аккуратна пике своего развития. Вкупе со всеми иными составляющими соответствующей эпохи — вассальными клятвами, рыцарским или, там, самурайским кодексом, дуэлями, правом на частную войну и всем таким прочим… Естественно, открытие портала не прошло бесследно, а наоборот, изменило очень многое — сначала торговые и финансовые потоки, потом, постепенно, моду, предпочтения, традиции и, в конце концов, моральные нормы. Причем, по меркам обычного развития социума, — довольно резко. Практически мгновенно. Поэтому к моменту начала действия излагаемой истории на Растее сложилась этакая мешанина из знаний, традиций и представлений, в которой некие поступки у некоторой части общества считались жутким бесчестьем и подлостью, а у другой — «ничего личного, просто бизнес». Причем та часть общества, которая считал «просто бизнесом», оказалась накрепко связана с запортальными торговцами, поэтому мнила себя практически неприкасаемыми…

Что ж, в процессе рассказа старика Андрею стало понятно, как Толстый вырос в такого урода, каким он был. Безнаказанность, даже мнимая, напрочь сносит башку и у более психологически стойких людей, а уж Толстого таким было никак не назвать… Как бы там ни было, однажды они с отцом перешли черту, и им пришлось, воспользовавшись своими связями среди запортальных торговцев, бежать в Ком, потому что на Растее их точно бы прикончили. Уж слишком многие горели желанием это сделать. Ну а вслед за ними отправились те, кто посчитал, что изгнание — слишком слабое наказание для подобных тварей…

— Так, на этом пока закончим. А то ты уже начал повторять ошибки — ну куда это годится? Андрей опустил клинки и снова сделал шаг назад, выходя из зоны проекции. Неужели это конец тренировки? Да, нет, не может быть — он же еще вполне держится на ногах. Хотя уже и с некоторым трудом… И учитель его не обманул.

— Значит, так, сейчас иди вон туда, к зеркалу, и, в качестве отдыха, отработай по пять раз раздельные комплексы для правой и для левой руки.

— Сейчас, чутка передохну…

— Немедленно! — вскипел Огром. — Ты что думаешь, что перехватывать клинок левой рукой Тебе придется свежим и после отдыха? Не-ет, бестолочь, скорее всего, тебе надо будет делать это после тяжелого боя, когда ты будешь на последнем издыхании, да еще и раненный в правую руку!

— Учитель, у вас вообще хоть кто-то нормальный в учениках был? — криво усмехнулся землянин, обреченно двинувшись в дальний угол тренировочного зала, стены которого были облицованы зеркальными панелями, как в каком-нибудь балетном зале. — А то все — бестолочь, криворукие…

— Нет, — хмыкнув, отозвался растениец. — Но природа удивительна в своем разнообразии. Мне никогда не попадались ученики, бестолковые одинаково. Иначе я бы уже давно смог стать великим учителем. А так…

Огром скромничал, он на самом деле оказался великолепным учителем. Нет, в принципе, он был великолепен во всем — в ковке металла, обработке кости, шкур, производстве вытяжек и варке… ну, наверное, это можно было называть зельями. А куда было деваться? В Коме нужно было как-то зарабатывать, а идти обычным путем — в бродники, растениец вследствие своего увечья не мог. Вот и приспосабливался, осваивая другие профессии. Ну, из числа тех, которыми он так или иначе овладел еще на своей во многом еще средневековой Растее. Тем более, что, как выяснилось, в этих областях деятельности в Коме его увечье ему не так уж и сильно мешало. Вследствие того, что высокотехнологичные цивилизации предоставляют инвалидам куда больше технологических возможностей как-то купировать свои физические недостатки, чем миры, находящиеся на уровне развития земного средневековья… Но лучше всего он, конечно, владел умением обучать владению клинком. Потому что фехтование было его кумиром, его страстью, его богом… Так что совершенно немудрено, что после того, как это выяснилось, Андрей привлек его к тренировкам своей команды. В конце концов, он собирался обосновываться на одиннадцатом горизонте. А там клинок из вспомогательного оружия становился одним из основных. Если не самым основным. Поскольку против тварей нижних горизонтов даже тяжелое оружие уже не сильно-то и катило. Не говоря уж о таких практически стандартных на пятом-восьмом горизонтах вещах, как штурмовые комплексы. После девятого горизонта высокотехнологичное вооружение, произведенное снаружи Кома, начинает резко терять позиции, уступая пальму первенства… ну, наверное, это можно было назвать артефактами. И клинки в этом ряду занимали одно из первых мест.