В глубину
Шрифт:
— Ну-у… похуже, чем ты. С ним сейчас Шлейла возится. «Косарь» ему мандибулой по груди заехал. Слава богу, по касательной. Комбез не порвал, но… — Бабурака скривился.
— Тушку успели взять? — поинтересовался лидер команды «Кузьмич», осторожно приподнимаясь и с помощью своего… ну, наверное, можно назвать его ординарцем, принимая сидячее положение.
— А то как же! — расплылся тот в улыбке. — С трудом, но утянули. Крупный попался…
Девятый горизонт оказался адом.
Первые несколько ски они обустраивались в поселении и собирали информацию. Все как обычно — разговоры с торговцами, халявное пиво по вечерам ветеранам-бродникам из числа местных, а техническая секция в составе Огрома, Навиглеля и Руба устроила нечто вроде «прописки» среди техников и оружейников местных команд. Причем, к удивлению новичков, местные оказались настроены ко вновь прибывшим невероятно доброжелательно. Ну просто очень… Нет, пивко они принимали благосклонно и закуской не брезговали, но зато сведения лились рекой. Любые. Обо всем. Даже о том, о чем на других, более высоких горизонтах даже спрашивать было бесполезно. Например, особенности наиболее распространенных или, наоборот, редких, но самых
Начать с того, что здесь всё — ну буквально всё! — было устроено совершенно не так, как на более высоких горизонтах. Даже на восьмом… Нет, всем было известно, что это — Ком. Что здесь нет ничего неизменного. Что разные регионы даже одного горизонта могут сильно отличаться друг от друга. Но то, что эти отличия могут быть столь разительны, не представлял никто.
Например, тот факт, что убийство местной твари никак не гарантировало хоть какую-нибудь добычу, которую команда бродников может с нее взять. Девятый горизонт заселяли твари, невероятно чувствительные к выбросам хасса, здесь, на нижних горизонтах Кома, всегда сопровождающим смерть. Любую. Человека или твари — без разницы. Ибо люди, добравшиеся до этого горизонта, также были по уши переполнены хасса… Поэтому не успевало пройти и одного орма после окончания схватки, а у места недавно закончившегося боя уже объявлялись местные «конкуренты», яростно претендующие на добычу. А иногда, если схватка была долгой и упорной и в ее процессе команда бродников понесла какие-то потери, эти конкуренты объявлялись и гораздо раньше. Бывало — даже до ее окончания. Да, они были всего лишь падальщиками, но это были падальщики девятого горизонта! И к ним нужно было относиться крайне серьезно. Например, в уже упомянутых выше случаях частенько случалось так, что к моменту окончания схватки тела погибших бродников оказывались утащены с места боя, а частично даже и сожраны. Более того, подобная ситуация даже считалась многими за «легко отделались»: иногда, пока команда занималась добиванием добычи, падальщики успевали уволочь не только трупы, но, еще и пару-тройку раненых, не способных к моменту их появления оказать серьезного сопротивления. Но даже это не было самым страшным. Просто если потери команды во время боя оказывались слишком тяжелы, и ее боеспособность после его завершения оказывалась недостаточной, то…
Так же довольно скоро выяснилось, что основной «фишкой» местных тварей, делавшей их столь опасными, являлась скорость. То есть, конечно, не просто скорость, а скорость, помноженная на мощь, причем — куда большую, чем у всего того, с чем они ранее сталкивались. В итоге две трети тактических наработок, которые были уже досконально отработаны командой и показали свою высокую эффективность во время предыдущих рейдов, здесь оказались совершенно бесполезны: твари прорывались через них с минимальными повреждениями и яростно атаковали.
Впрочем, с подобной проблемой на этом горизонте сталкивались и все остальные, только что прибывшие на этот горизонт. Вернее, всем остальным, как правило, приходилось еще хуже, поскольку число отработанных тактических схем у них было куда меньшим, чем у команды «Кузьмич». Да и степень подобной отработки явно должна быть куда худшей. Ну не принято в Коме проводить в тренировках столько времени, сколько затрачивали на подобные отработки бродники команды Андрея. Все это послужило причиной возникновения некой местной традиции, заключавшейся в том, что в Гронке не было команд, которые прибыли извне. Совсем. Ни одной. Более того, никто из ныне живущих в поселении не мог припомнить случая, чтобы команда, прибывшая с более высокого горизонта, не развалилась бы в течение половины, максимум — одного блоя. Ну, из числа тех, в которых выжило большинство бродников… Все они, опытные, сложившееся, состоявшие из друзей-побратимов, после первого-второго рейда обычно начинали рассыпаться и разбегаться по другим командам, поодиночке или небольшими группами. Всем же хочется жить и зарабатывать! А первая же парочка выходов ясно показывала, что в старой команде надежда что на первое, что на второе становится чрезвычайно зыбкой…
Так что, похоже, согласие Стоппа сдать Андрею два командных блока на столь льготных условиях могло быть вызвано отнюдь не неким личностным мотивом, связанным с Селистервом Кумлой, а просто обычным расчетом. Ибо, согласно все тем же традициям, аванс, выплаченный за аренду блока, назад не возвращался. То есть мотив-то вполне мог и присутствовать, но решение было принято отнюдь не из-за него… И, кстати, также не исключено, что столь наглое и по всем меркам беспардонное предложение, сделанное мастеру Навиглелю, тоже имело под собой не столько попытку прощупать Андрея, сколько всеобщее убеждение в том, что его команда непременно развалиться. Да и невероятная откровенность местных имела под собой ту же самую основу. Ведь подобная откровенность, весьма необычная для других горизонтов, в представлении местных отнюдь не означала желания помочь укрепиться будущему конкуренту. Отнюдь. В их представлении это была всего лишь рекламная акция. Каждый из бродников-ветеранов, прихлебывая халявное пиво, выставленное одним из этих «вчера припершихся в поселение молокососов», своей откровенностью
всего лишь давал тонкий намек собеседнику, в какую команду ему следует стремиться после того, как то «недоразумение», в составе которого он пришел с более высокого горизонта, начнет закономерно разваливаться. А некоторые даже не заморачивались никакими намеками, а прямо предлагали не валять дурака и присоединиться к нормальной команде. Ну, пока еще в ней есть места. А то «вон вас сколько набежало, кое-кто может и раньше тебя подсуетиться». И в этом в их представлении не было ничего зазор-ного. Все прибывшие с верхнего горизонта команды непременно разваливаются. Так было всегда. Почему же сейчас
что-то должно пойти иначе?..— И как, удачно? — уточнил Андрей, поднимаясь на ноги и формируя на себя одну из своих наиболее мощных лечебных форм. Чувствовал он себя, в принципе, неплохо, но все-таки приложило его явно неслабо. А Ком — это такое место, где мало победить… ну, или хотя бы пережить схватку и взять добычу. Нужно еще суметь добраться с ней до того места, где ее можно продать…
Бабурака разулыбался еще шире.
— Удачно. Очень! С два моих кулака будет!
«Косарь» был дорогой тварью. Общий доход от ингредиентов, которые можно было снять с него, редко был ниже миллиона кредов, а чаще приближался к полутора. Но иногда, при удаче, появлялась возможность снять куда более крупный куш. Те ягоды лоскирта, на которых они так «поднялись» еще в Балкере, и рядом с ним не лежали.
Дело было в том, что одним из самых ценных ингредиентов, добываемых из «косаря», была «амбрада» — некий странный нарост или желвак, время от времени образующийся на крупном брюшковом ганглии и стоивший просто немереных денег. Уж что там отыскали вего составе «высоколобые», никто точно не знал, но отрывали они его просто с руками. В первую очередь, впрочем, из-за того, что и предложения-то особо не было: «косарь» был слишком опасной тварью, чтобы какой-либо команде пришло в голову специально его фармить. Ибо негласный общий счет в смертельной схватке людей против «косарей» колебался где-то на уровне сорок к одному. И это еще не учитывая того, что, как минимум, существенную часть команд, без следов пропавших в Коме, явно можно было записать на его счет. Так что подавляющее большинство команд этого горизонта при малейшем намеке на то, что они имеют возможность где-то как-то пересечься с этой тварью, как правило, просто разворачивались и дергали от предполагаемого места встречи со всей возможной скоростью. Для скорости даже бросив добычу… Впрочем, нет, это он перегнул, пожалуй. Бросить добычу для бродника так же неестественно, как ходить затылком вперед. Большинство скорее подохнут, но не отдадут… Но это не отменяло главного — «косари» среди добычи команд встречались только случайно. А если учитывать, что «амбрада», по статистике, попадалась, дай бог, у одного «косаря» из пятнадцати, то столь высокая цена становилась совершенно понятной.
— Так что, считай, все прежние выходы окупили, лидер. Да еще и с прибытком, — закончил Бабурака. Это — да. Первые три выхода у них окончились полным и абсолютным крахом. Ибо назвать то, что произошло, как-то по-другому было бы ложью…
Первой в рейд ушла команда во главе с Гравенком. Землянин надеялся, что его зам, бывший с ним, почитай, с первых рейдов и потому прошедший и охоту на краграмнола, и осаду на восьмом горизонте, и нудный муторный фарм на пятом, да и, к тому же, имевший собственной опыт вождения команды, сумеет не столько даже заработать, сколько разведать что к чему, вернувшись без потерь и с информацией. Не получилось. Гравенк вернулся из рейда через четыре ски, потеряв четверых погибшими, а все остальные из состава его команды были ранены. То есть совсем все. Без исключения. Причем трое — тяжело. Не спасли даже новенькие «Штур-22», которые, как выяснилось, большинство местных тварей пробивало на раз. И на этом потери не ограничились, потому что всем выжившим требовалось восстановить многое из снаряжения, а семерым — еще и вооружение. В итоге первый же рейд не только не принес какой-либо прибыли, но еще и вынул из казны команды «Кузьмич» около трехсот тысяч кредов.
Вторым пошел Ушем. Он присоединился к команде после того знаменательного разговора и был поставлен Андреем на вторую из тех команд, которые предназначались для фарма на горизонте. Конвойную решили не формировать — для нее пока не было задач, потому что, после обсуждения, они решили первое время сдавать все добытое в самом Гронке. Ну, чтобы не раздражать торговцев, существенная часть которых входила в Совет поселения, и не создавать тем самым себе излишних трудностей… Землянин, естественно, рвался идти сам, но пока он был сильно занят организационными вопросами. К тому же Ушем, как лидер команды, был куда опытнее не только Гравенка, но самого Андрея. Недаром его команда, почитай, целый урм владела титулом самой сильной в Балкере. А кроме того, кое-какую информацию Гравенк все-таки принес. Точнее, сведения о происходящем на горизонте и о том, какие дыры обнаружились в их вооружении, снаряжении и тактических схемах, были единственным, что он сумел-таки принести. Как следствие, команда Ушема была несколько более подготовлена к своему будущему выходу, чем та, что ушла первой. Одного нового снаряжения и вооружения было закуплено почти на двести тысяч, да и тактические схемы не только довольно солидно обновили, но даже несколько раз успели отработать под руководством Огрома в одном из местных тренировочных покоев. Да-да, именно «одном из». Как выяснилось, многое из того, что на более высоких горизонтах считалось блажью или, там, необязательным излишеством, на низких становилось едва ли не обязательным. Например, парк. Или фонтан на центральной площади. Или мощные доты из аккорнатового скалобетона. Или несколько тренировочных покоев, которые никогда не пустовали… Рейд команды Ушема занял на ски больше, чем у Гравенка. И также не обошелся без потерь. Погибших у него оказалось также четверо, а раненых чуть поменьше — семеро. Зато тяжелых из них оказалось пять, и одного полностью вытянуть так и не удалось. Нет, жив бродник остался, но ногу ему спасти не смогли. Ну да, повреждения хасса четвертого уровня — это не шутки… Да и других потерь, то есть в вооружении и снаряжении, также оказалось немало. Даже большую часть контейнеров под ингредиенты «пролюбили». Так что этот выход вынул из кармана команды почти пятьсот тысяч.
Ну а потом в рейд ушел сам Андрей…
— Ну что, лидер, очухался?
— Да, твоими молитвами, — хмыкнул землянин, разворачиваясь к самому… неоднозначному члену своей команды. Шлейла прищурилась, а потом одним движением пальца запулила в него многоуровневой диагностической формой. Потому ухмыльнулась и покачала головой.
— Вижу, не только моими. Но «трехстежковая лечилка» здесь не лучший вариант. Она потоковая, а тебе, наоборот, нужно что-то, что работает послойно. Ну, типа «лечебной чешуи» или «слоистой панацеи».