В ходе ожесточенных боев

— Да, ты прав, Котяра, — согласился Рыжий. — Наконец я осуществлю свою давнишнюю мечту — отхарю негритянку. В натуре, не пробовал черномазых телок. Может, у них минжа поперек? И какого цвета?

— Отставить баб, — придал своему голосу командирский тон Хакас. — И бухло тоже. Первым делом самолеты, а девушки потом.

В аэропорту их встречал Ферзь и еще один светловолосый парень.

— Прибалтика, — представился блондин.

Ферзь обнялся с Рыжим и Максом как со старыми знакомыми. Остальным пожал руки. Он достал стопку паспортов и раздал их всем спецназовцам. Рудакову достался документ на имя Климова Валерия Игнатовича.

— Всем новые ксивы, гражданские, заграничные. Регистрация постоянная. Все вы отныне москвичи. Меньше проблем с ментами. Гордитесь этим, — сказал Ферзь. — Будите жить по трое, так безопасней. Квартиры арендованы тоже на три месяца. Вот ключи. Отдыхайте, завтра получите тачки, стволы, информацию о клиенте. А сейчас мы с Прибалтикой отвезем вас на хаты.

… Хакас, Рудаков и Кот поселились на квартире по проспекту Мира, ближе к метро «Сухаревская». А остальные члены спецкоманды поселились у Белорусского вокзала.

Хакасу понравился сталинский дом, просторная квартира, высокие потолки.

За окном шумел мегаполис: клаксоны машин, визг тормозов, скрежет шин, шум моторов, людской говор.

В холодильнике бойцы обнаружили необходимые для поддержания человеческой жизнедеятельности продукты: колбаса, сыр, яйца и масло. В изобилии — нарезки, консервы, полуфабрикаты. Хакас откусил кусочек вареной колбасы.

— Я за любой хипиш, кроме голодовки, — пошутил он.

— Сейчас бы сто грамм водочки, — мечтательно протянул Кот.

— После дела хоть упейся, — охладил его пыл Хакас.

Они стали обедать.

— Водка наша, сибирская лучше, — сказал Рудаков. — Сколько я в Москве выпил водки. Все туфта, все подделка. С нашей не сравнить!

Кот подхватил тему разговора.

— От воды зависит много. От зерна. У нас хорошая экология, вода чистая, а водка крепкая, жгучая и вкусная. А в столице вода? Посмотри на Москву-реку! И все поймешь.

— Точняк. Водку нашу пьешь как водичку, идет мягко, классно. А пьянеешь как надо. Я часто водку нашу в качестве презентов привозил знакомым, бывшим родственникам.

— А как водочка идет под хрустящую сладкую капустку…

— Под соленые огурчики, красненькие помидорчики, резкие и лопающиеся во рту…

— Маринованные опята…

— Под холодец с хреном и горчицей или под жирненького омуля.

— А я люблю селедочку. Свеженькую, малосольную, с лучком, с подсолнечным маслицем…

Хакас сглотнул слюну. Не выдержал диалога гурманов.

— Ну, вы, ценители водки, заткнитесь! Не травите душу! Я тоже хочу рюмашку холодненькой водки да еще с хрустящим соленым арбузом!

…Вечером, не смотря на запрет Ферзя, Рудаков сводил друзей в «Макдональд-с» и к спорткомплексу «Олимпийский». Показал Коту то место, откуда его любимчик Солоник в далеком 1993-ем застрелил лидера бауманской группировки Валерия Длугача, известного больше как Глобус.

— А я читал, что Солоник жив, — сказал Кот. — Что вместо него двойника убили.

— Дремучий ты, Рома. Эта сказка нужна была автору, чтобы еще одну книгу написать о нем. Так сказать, поэксплуатировать его образ в целях наживы. Достоверно известно, что его прикончили ореховские по заказу их лидера — Оси. Известны даже имена исполнителей. Их арестовали за границей.

Кот отошел от темы разговора и засмотрелся на жгучую брюнетку.

— Вот сделаем дело, оторвусь по полной программе, куплю телок немерено — натрахаюсь досыта.

— Смотри, не надорвись, Казанова.

В семь вечера позвонил Ник. Осведомился у бригадира:

— Как доехали, Хакас? Как устроились?

— Все пушисто, босс. Залегли на фатерах. Железо скоро отгрузят. А там будем кумекать, прикинем, так сказать, болт к носу, что, как и почем.

— Братаны, я в вас верю. Не облажайтесь. Не вляпайтесь там в какую-нибудь запутку. Пусть Художник вплоть до окончания работы к дочке своей не суется. Так лучше будет. В общем, Хакас, организуй там все ништяк

— Все будет нормаль, босс. Не хипишуйся.

— Лады, братва, Бог не фраер, поможет, он все видит. Потому что злой не имеет будущности, — светильник нечестивых угаснет, отвечаю.

Ник позвонили и руководителю боевой ячейки «Белорусская» Рыжему.

— Как дела, братан?

— Гасимся как мыши. Или как тараканы. Я свой огромный мачете наточил и поясом шахида обвязался. Пацаны гаубицу из музея стащили — ждем мочилова.

— Все шутишь, Игорек, это хорошо значит настроение у пацанов ништяк, боевое.

— Боевое, босс, боевое. Только вот скучно без баб и пойла. Еще пару дней такого простоя и я соседке-бабке присуну. Говорят, старушки трахаются — закачаешься! Знают, не сегодня-завтра умрут, а сегодня… Прощальная гастроль артистки. Будет кувыркаться — не остановишь. Чудеса акробатики и эквилибристики. Стараются, чертовки. Кама-сутра рядом с ними отдыхает.

— Старухи-нимфоманки подождут. Главное, сделайте дело, и будут вам и лярвы и бухло. Самое лучшее и самое элитное. Бабла получите на это сполна, отвечаю.

— Не сомневаюсь, босс.

* * *

Игорь Григорьев в школе отличался говорливостью, словоохотливостью, веселостью и, можно так сказать, юморливостью. Острил он по всякому поводу и без оного. Особенно, на уроках. Одноклассники всегда с искренней радостью выслушивали его перлы, колкости и прибаутки, полные сарказма и остроумия, и вылетавшие из уст веснушчатого остряка-самоучки со скоростью ручного пулемета Калашникова. И всегда одноклассники ждали словесных пикетирований с учителями. Вот это был цирк! Винокур отдыхает! Комментарии, приколы, шутки, подковырки. Учителя, надо отдать им должное, ценили его за искрометный юмор, за умение разрешать мрачную тягостную атмосферу на занятиях, но с упорным постоянством выводили в дневнике юного острослова жирные колы и двойки. Понятно, знаний — ноль, обучаемость — ниже ватерлинии. Зато он любил читать книги и придумывать истории.

Несмотря на маленький рост и хрупкое телосложение, Игорь мог постоять за себя. Был хитер и коварен. Рудаков помнил, когда во время шутейной борьбы, Игорь врезал ему по уху. По-настоящему, без прикрас.

— Ты что?! — обиделся Леша. — Мы же понарошку!

— А че, ты лезешь ко мне, — схитрил однокашник.

Он сделал это для острастки, пусть Леша в следующий раз хорошенько подумает, прежде чем связываться с ним. И Леша остерегался.

Познакомился Рудаков с Игорем, как и со многими другими мальчишками его класса, в первый день своего прихода в интернат. Драться с новеньким никто из стареньких не стал. Леша ненароком, а может и преднамеренно, нарисовал мелом рыцаря на доске, и все его сразу резко зауважали: малюет новенький — просто высший класс!