В Кольце

— Свежие овощи? Можно позавидовать.

— Да, и такое умеем. — с довольным выражением лица ответил хозяин старинных палат. — У нас вообще много чего есть. И я хотел бы предложить…

— Даже не начинай. — перебила гостья, одарив недовольным взглядом.

— Нет, не переехать. Я уже смирился. У меня другое предложение. Весна рано или поздно наступит, но нам уже сейчас нужно думать об урожае. Хочу, чтобы ты выращивала овощи и фрукты в своих садах. Людей дам, на этот счет не переживай.

— О, значит сразу к делу? Ну хорошо. — Саша без стеснения положила в тарелку салатов и закусок, словно их вот — вот спрячут. Еще бы, где найти свежие огурцы с конце декабря? — Я не против, но где твои люди будут жить и что будут есть? Напомню, ты все забрал.

— Не твоя забота. Мы надеялись на теплицы агрохолдинга, но их разнесли с первыми налетами дронов. Дураки, блин. Почти сорок человек погибли. — Александр замолчал на пару секунд, словно поминал погибших. — Пока других вариантов у меня нет. Твои старые дачи не привлекут внимания, а теплиц и грядок там до черта. Так ведь?

Саша кивнула:

— Да, но их год никто не обрабатывал. Твоим людям придется постараться.

— За это тоже не переживай.

— Хорошо. Предоставлю тебе мои грядки. Но попрошу десять процентов от урожая.

— Не треснет? — усмехнулся Александр.

— Нет. Вдруг вы опять наведаетесь и все заберете?

— Спрячешь получше. — хозяин развалился на музейном стуле и хитро посмотрел на гостью: — Я знаю, что ты никуда не уходила, но при этом не голодаешь. Значит, припрятала кое — что для себя?

— Ты забрал, что хотел. Что у меня есть тебя не касается.

— Я и не претендую.

— Вот и хорошо.

В помещении повисла тишина, но даже она гулким эхом отдавалась в высоких расписных сводах.

— Ты мне нравишься. — неожиданно выпалил Александр и словил вопросительный взгляд гостьи, которая на мгновение забыла как жевать. — С тобой интересно иметь дела. Маленькая, бесстрашная девочка, которая не боится ставить условия. Ну и по твоим врагам могу судить. Враги вообще показатель того, что ты все делаешь правильно.

— Странная логика.

— Ни разу не странная. Завистники, лентяи и предатели окружают и меня. Они как назойливые мухи и, поверь, от них я тоже жду удара в спину. Разница лишь в том, что я смогу дать отпор, а у тебя шансов не было.

— Разница в том, что ты в первую очередь думал о себе и своей безопасности, а я о людях. Чтобы им было тепло и комфортно. Чтобы было, что пожрать на обед и ужин. У нас и дежурства были, и варианты на случай мародеров. Но чертову армию головорезов по наводке никто не ждал.

— Они иногда позволяют себе вольности, но совершенно точно не головорезы. У нас строгая дисциплина.

— Да плевать. — Саша отбросила вилку и развалилась на стуле по примеру хозяина. — Вообще не понимаю, что здесь делаю. — Она обвела взглядом покои, изображая неприкрытое отвращение. — Я рада, что у тебя тут все под контролем. Куча рабочих рук, еда и толпа мужиков в черных, страшных костюмах. Но мне от этого не легче. Не стоило приезжать. Почему — то на расстоянии наше общение было куда дружественнее.

— Оно такое и есть. Это ты отчего — то взъелась. Я предлагал тебе остаться и не раз. Ты для меня полезна, сможешь закрыть те дыры, про которые я постоянно забываю. У меня некому следить за людьми, которым, как ты говоришь, надо пожрать. Одному невозможно за всем уследить, а толковых управленцев тут не много.

— Какой из меня управленец?

— Надеюсь, что хороший.

— Да прекрати. Я пятнадцать человек удержать не смогла, а ты про тысячу говоришь.

— Мы можем спорить до бесконечности…

— И я так думаю. Попроси кого — нибудь отвезти меня домой. И спасибо за праздничный обед, очень мило.

— Что, вот так сбежишь?

— Вот так сбегу.

Александр Владимирович сурово посмотрел на гостью и тихо, но грозно произнес:

— Не ерепенься. Назови причинну.

Саша откинулась на резном стуле, сложила руки на груди и честно ответила:

— Ну хорошо. Ты забрал мои продукты и панели, хотя сам тут точно не бедствуешь. Ты заставил моих людей поехать с тобой, потому что у них не было другого выхода. У тебя на столе мясо и свежие овощи, толпа охранников, высокие стены, счастливые мамашки, которые не боятся отпускать детишек погулять. У тебя вообще все в ажуре. За мой счет. Ты не представляешь, каких трудов нам стоило притащить панели, найти еду, обустроить и обезопасить дома. А потом приходишь ты и все рушишь. Я остаюсь одна в маленьком, на хрен никому не нужном доме и единственный звук, кроме лая собак — твой голос в рации. Знаешь что? Вокруг меня в последнее время слишком много серьезных и важных мужчин, типа тебя. Но отчего-то все они оказываются теми еще козлами.

Александр Владимирович с минуту сидел напротив, прожигая взглядом гостью. Но в итоге сдался и позвал кого — то по рации, которая все это время лежала на столе.

Саша молча покинула палаты хозяина, спустилась по идиоткой лестнице и как только оказалась на улице столкнулась нос к носу с Сергеем. Помятый, обросший и ссутулившийся мужчина направлялся на одну из башен, чтобы отслеживать любое движение в небе. Таких башен было четыре, как раз по периметру старого города и на каждой был оборудован пост для наблюдения за дронами и незваными гостями.

— Саша, — на выдохе произнес мужчина, глядя на маленькую девушку с испугом и стыдом. — Ты… Ты как? Что тут делаешь?

— Не твое собачье дело.

— Саш… — мужчина попытался сделать шаг навстречу, но девушка демонстративно отступила. — Прошу, поговори со мной.

— С таким дерьмом как ты, мне разговаривать не о чем.

Сопровождающий гостью молодой мужчина в черном плаще чуть вздернул бровь от удивления. Девчонка была на две головы ниже мужчины, а уж про физическую разницу и говорить не стоило. Но то, как она смотрела на здоровяка — без страха и с каким — то необъяснимым внутренним превосходством — вызывало уважение. Ей и оружие не нужно было, чтобы показать свою власть.

— Саш, давай все обсудим. Не хочешь сейчас, позволь к тебе приехать, когда будешь готова.

— Появишься на моем пороге — пристрелю. Просто предупреждаю, чтобы не питал пустые надежды.

***

Саша вернулась в свой дом как раз к началу метели. У нее оставалось пару часов, чтобы протопить дом и подготовиться к ночи. Дурацкой новогодней ночи, в которой, впервые в ее жизни, не будет звуков хлопушек и петард, не будет шампанского на столе и кучи салатов. Не будет родных и друзей.