В Кольце

— Мы потеряли миллионы людей. Вдумайся — миллионы. Что, не получается? То-то ж. Я уже молчу про города и инфраструктуру. Здесь же был центр всего. Нарушилось абсолютно все — от доставки простых грузов, до жизненно важных медицинских препаратов. Сейчас все выстраивается заново и займет еще очень много времени. И еще, — Константин сложил руки на груди и откинулся в кресле, — сейчас большая неразбериха везде. В том числе и у нас после нападения. Охрану усиливают, сгоняют солдат, строят укрепления по границе. Во всем этом бардаке есть возможность, скажем так, затеряться.

Саша все же подняла взгляд и внимательно посмотрела на мужчину:

— Вы о чем?

— Я все еще руковожу проектом по открытию района. Второй человек после меня — Галина Ивановна. Мы с ней подумали, что для человека, чудом избежавшего смерти столько раз, должен быть шанс на нормальную жизнь.

— Вы меня отпустите? Серьезно?

Мужчина усмехнулся под нос:

— Ну, отпустим — громко сказано. Предположим, если ты пока будешь сидеть тихо, оденешь белый халат и станешь помогать Галине Ивановне, то она против не будет. Возможно, но только возможно, кто-то сможет помочь с документами. Но ты должна понимать, что за Кольцом у тебя ничего и никого нет. Там ты будешь сама по себе.

— Но на свободе, так?

— Если будешь сидеть тихо и не станешь орать при куче солдат, что знаешь пойманных негодяев. Те двое, что должны были тебя увезти, трагически погибли, подорвавшись на мине при нападении. С ними и девушка, которую они везли. Доступно изъясняю?

Саша едва заметно кивнула. Она пока не очень понимала, что именно предлагает неприятный мужик, но по тону и выражению физиономии выглядело, что ничего плохого. Ей просто надо сидеть тихо и не кричать на каждом углу, что она жила в Кольце. Не так уж и сложно держать рот на замке, когда никого не знаешь.

С того самого дня для Саши началась новая жизнь. Ну, новая — громко сказано. Она все еще была в Кольце, без документов, без связи с миром, но с теплым местом, трехразовым питанием и видимостью работы. Поскольку никакого медицинского образования у девушки не было, то Галина Ивановна определила ее в санитарки. Выдала белую форму, пропуск на желтом шнурке и разрешила оставить шерстяное платье и стоптанные сапоги.

Личной комнатой служила одна из палат. Очень удобно — ни у кого на глазах девушка не появлялась, ела в небольшой столовой при медицинском корпусе, причем старалась прийти раньше или позже остальных, чтобы сильно не мозолить глаза. А вечерами закрывалась в палате и могла делать все, что ей вздумается. Даже на улицу выходить не надо было — все в одном здании.

Работа поначалу тоже была не пыльная — помыть полы в палатах, да протереть пыль. Травмы и болезни у солдат конечно же были, но они умещались в одной палате, в то время как еще шесть пустовали. Да и травмы-то были — то порезался, то аппендицит, то подозрение на то, что посидел на зараженном бетоне и хапнул дозу чуть больше положенного.

Все изменилось, когда начали присылать новых вояк. Усиление безопасности, строительство новых ограждений от закрытых территорий и даже отряд карателей. Тех самых, в состав которых входил Сергей. Теперь от двухсот человек осталось чуть больше пятидесяти, но они продолжали выполнять свою грязную работу. Их разбили на две группы и отправили прочесывать местность вдоль новых границ. Приказ был тот же: живых в Кольце быть не должно.

По словам Галины Ивановны, на небольшой территории старой крепости и вокруг нее обосновалось около пяти тысяч человек. Все они были заняты в расчистке территорий или же занимались обеспечением: повара, врачи, техники и еще куча должностей. Понятное дело, что и больных стало прибавляться.

В конце-концов Саше пришлось освободить свою палату и переехать в маленькую кладовку. Там ей любезно поставили раскладушку и небольшую тумбочку. В отличие от кладовки в ее доме, где по-сути была полноценная комната, только без окон, тут была самая настоящая маленькая кладовка с пыльной лампочкой под потолком.

Но даже такие неудобства не шли ни в какое сравнение со слишком пристальным вниманием со стороны болеющих солдатиков. В палате лежать скучно, а тут девчушка раз в день приходит со шваброй, отчего бы не познакомиться или не оказать знаки внимания. Порой, очень навязчивые знаки.

Однажды Галина Ивановна застала такую картину в одной из палат, где Саша пыталась навести порядок, а горячий парень после воспаления легких очень настойчиво просил посидеть рядом с ним на кровати.

— Сейчас я с тобой посижу рядышком, — зарычала женщина и в палате воцарилась гробовая тишина. Остальные больные попрятались под одеяла, хотя буквально только что смеялись вместе с тем парнем. — Фамилия, боец?

— Да я не специально, я же в шутку…

— Фамилия, мальчик.

— Матвеев. — ответил парень поникшим голосом.

— Так вот, Матвеев, я тебя выписываю. На гражданку. Там будешь девкам под юбки заглядывать.

— Но, Галина Ивановна…

— Я все сказала. Саша, за мной.

В гробовой тишине женщины покинули палату. Саша знала, что все военные, что работают в Кольце — они сами называют это «восстановлением пригодных территорий» — получают очень приличную прибавку к зарплате. Все же работа связана с определенным риском. Получалось, что если человек работал все четыре месяца, то после окончания работ мог позволить себе купить квартиру в приличном городе. За такое жалование желающих поработать была тьма. Так что потерять место в Кольце не очень приятно.

Галина Ивановна провела Сашу в свой кабинет, закрыла дверь и с порога строго произнесла:

— Тебе надо быть строже.

— Я стараюсь, но эти новенькие… Словно на курорт приехали.

— Да уж. Знаешь что, я поговорю с Константином Михайловичем, может найдем тебе что-нибудь поспокойнее.

— Да куда уж спокойнее? Не надо, не беспокойте его. Я разберусь.

— Милая, я тридцать лет работаю вот с такими «курортниками». Поверь мне, не разберешься. Слишком их тут много, шутка ли — пять тысяч. Сейчас потеплеет и начнутся сопли-легкие-ангина. Не в первый раз. Давай-ка у Михалыча попросим тебя перевести. Может на склад или на кухню. Не надо тебе привлекать к себе лишнего внимания.

Не спроста Галина Ивановна напомнила про то, что Саше не надо попадаться на глаза лишний раз. Ходили слухи, что она из тех, кто жил за Кольцом. Но отчего-то, по тем же слухам, она представала в виде дикого человека из пещеры с дубиной наперевес. Мол, одичали тут люди за девять месяцев, потеряли человеческий облик. Не то, чтобы на каждом углу тыкали пальцем в девушку, но пару раз пациенты спрашивали, правда ли, что ее нашли в Кольце? На это Саша обычно делала круглые глаза и отвечала, что первый раз об этом слышит и не надо верить всем слухам, что распускают идиоты.

Уже через час Саша сидела в кабинете Константина Михайловича и нервно перебирала край белого халата. Мужчина все так же сидел за своим столом и стальным взглядом смотрел на девушку. Прямо как при первой встрече. Только теперь Саша не чувствовала за собой никакой вины.

— Мне жаль, — выдавила она из себя под грузом тяжелого взгляда. — Я повода не давала и все делала, как вы сказали.

— Знаю. Поэтому терпеть не могу медицинские учреждения. Там слишком много свободного времени и нет соответствующего надзора.