В конце пути

Слева увидел Свена – тот дремал в спальнике, принадлежавшем, видимо, незнакомцу с телефоном. Дальше, по-прежнему в мешке Свена, лежал мужчина, которого они приволокли с ледника, – лежал с открытыми глазами, не спал и молча смотрел в небо.

Среди этого странного квартета Чарли вдруг почувствовал себя последним глупцом, который ничегошеньки не понимает. Он глянул на человека с телефоном, почему-то принял данное устройство за символ загадочной власти, произнес по-английски:

– Здрасьте, – и тут же ощутил себя дураком из-за того, что выбрал дурацкий язык.

Человек с улыбкой поднял голову и ответил на том же языке, с оттенком чего-то… то ли крикета, то ли универсамов, то ли долгих пикировок с академиками.

– Здравствуйте. Как самочувствие?

Пока ошарашенный Чарли осмысливал эти слова, осмысливал этот язык, незнакомец спрятал телефон в карман, неловко отряхнул брюки, подошел к Чарли и присел рядом с ним на корточки.

Ему было лет сорок или, возможно, больше; благодаря тренировкам и докторам он выглядел по-юношески энергичным и одновременно зрелым, властным. Бледная кожа покраснела от холода, но вокруг серо-зеленых глаз еще не проступили белые круги – как бывает после долгого пребывания в защитных очках под северным солнцем. Из-под шапки выбивались идеально прямые темно-каштановые волосы, и если бы Чарли спросили, то он бы предположил, что водонепроницаемая одежда незнакомца скрывает холеное тело, хозяин которого любит плавать и, наверное, поднимать тяжести – без фанатизма, исключительно для поддержания формы.

Человек одарил Чарли улыбкой, и вестник Смерти вновь ощутил себя крошечным и подумал о земле, лежавшей под глетчером: что с ней стало, когда лед рухнул в море? Может, она воспрянула, стряхнув с себя ледяную тяжесть, и из-под нее вдруг полезли холмы, как подсолнухи по весне?

– Вы так пристально смотрите. – Незнакомец мягко нарушил безмолвный калейдоскоп мыслей Чарли. – Вам нехорошо?

– Я…

Голос был каркающий, чужой. Чарли попробовал сглотнуть, но во рту не было слюны. Незнакомец молча протянул Чарли флягу, тот с благодарностью отпил, потом еще, перестарался, вода пошла не в то горло, он начал кашлять. Незнакомец подождал, пока Чарли отдышится и продолжит пить не спеша, затем пробормотал:

– Я вызвал «Скорую». Она будет через пару часов.

– Я… Спасибо. Вы…

– Вертолет. Ему лететь с юга, но погода хорошая, так что посадка должна пройти без проблем.

– Спасибо. Как вы… В смысле, откуда вы здесь?

– Я нанял вертолет до фьорда. Восхождение прошло легче, чем я ожидал. Вы – вестник Смерти? – спросил он обыденным тоном.

Чарли резко сел, голова пошла кругом – кровь отреагировала на рискованную смену позы. Он зажмурил глаза, подождал, пока мир успокоится; шум крови в ушах стал неотличим от рева ледника, гибнущего у ног Чарли.

– Да, – пролепетал он. – А вы кто?

– Мое имя Патрик Фуллер. Меня пригласили посмотреть на конец всего.

– Не понял.

– Неужели? Разве приглашение прислали не вы?

– Я вас не знаю. С чего вы… Что значит «конец всего»?

Человек по имени Патрик с легким удивлением отстранился, по-новому посмотрел на Чарли и не заметил у того на лице ничего, кроме потрясения. Патрик Фуллер вновь улыбнулся, ласково похлопал Чарли по плечу и сказал:

– Не переживайте. Все будет хорошо.

Затем отошел назад к камню, достал телефон и продолжил набирать сообщение.

Глава 23

Мужчина, которого они притащили изо льдов

мужчина с всклокоченной белой бородой и серебряными волосами

с обожженной холодом кожей

кончики пальцев на левой руке почернели, вот-вот отломаются, как сучок

лежал смирно, пока Патрик держал ему голову, а Чарли держал чашку – лежал и глотал обезболивающее

тело – один скелет, поначалу слишком слабое, не могло само двигаться, пришлось его усадить

мужчина, спасенный из гибнущего мира

посмотрел на жестянку с чаем, которую Чарли каким-то чудом доставил с другого конца планеты, и заявил, чуть отстраненно из-за подействовавших лекарств:

– Там, где я живу, такого чая не достать. Что ж, давайте его заварим.

Патрик принес маленькую горелку, установил на нее металлическую чашку. Чарли подставил туда же свою, и трое мужчин стали ждать у голубого огня, пока вода закипит. Свен лежал с открытыми глазами в мешке, наблюдал за ними, но молчал.

– Я не знаю ваших имен, – проговорил Патрик.

– Чарли.

– Уле. А тихоня – Свен.

– Как вы себя чувствуете, господин Уле?

– Профессор Уле, и по-настоящему меня зовут… А, к черту, сойдет и Уле.

– Вы были в плохом состоянии.

– Можно подумать, сейчас я в хорошем.

– Пальцы на руках, ступни, я снял с вас ботинки и…

– Ампутация меня не пугает, – пожал плечами старик.

– Очень больно? У меня есть еще анальгетики, но я не знаю, можно ли…

– Зачем вы притащили чай? – оборвал его профессор Уле, быстро и резко.

В глазах у Патрика мелькнуло неудовольствие.

– А? А! Это моя работа.

– Носить чай старику на лед?

– Да.

– Что ж за работа такая?

– Я вестник Смерти. Мне сообщили ваше имя, велели вас найти и угостить чаем. Так тяжело еще не было. Может, все для того, чтобы согреть вас чаем?

Долгая тишина. Трое наблюдали, как закипает вода, а рядом, во льдах, мир убывал, рушился, мерзлый мир летел вниз, в пыль. Наконец профессор Уле крякнул, издал один-единственный звук:

– А.

Они послушали, как мир рассыпается на части.

Затем профессор вновь произнес:

– А, – и, слегка покачав головой: – М-да, такого я не ожидал.

– Я не совсем понимаю, – задумчиво протянул Патрик. – Вы вестник Смерти, но вы спасли этому человеку жизнь?

– Да, – пробормотал Чарли себе под нос. – Похоже на то, правда?

Уле снял с горелки одну чашку с кипятком. Патрик выключил огонь.

– Так, конечно, заваривать не следует, – проворчал профессор, когда листья были всыпаны и размешаны. – Воду на чай, а не чай в воду, неправильная чашка, неправильный кипяток, да и вода неправильная… – Он сдул с поверхности чая облачко пара. – Однако выбирать не приходится, да?

С этими словами профессор сделал глоток, и старое тело будто вздохнуло с облегчением, когда по нему побежало тепло. Чарли с Патриком досталась одна кружка на двоих. Напиток был не настолько плох, как опасался Чарли. Патрик отхлебнул чуточку, наморщил нос, отхлебнул еще чуточку, буркнул, что смог бы, наверное, привыкнуть к такому вкусу, но что вообще-то он, Патрик, любит «Эрл Грей».

Свен наблюдал и ничего не говорил.

В нескольких метрах от ног мир трещал под лучами летнего солнца.