В лапах страха

– Что?

– Скажи: я – могила, – монотонно повторил Юрка, отчего под лобной костью началась полнейшая вакханалия.

– Где ты такого набрался? – ужаснулась Лена; выглядела она уже не столь решительно, как несколькими секундами ранее.

– По телику слышал.

Девочка улыбнулась и, изловчившись, выхватила листок бумаги из липких пальцев потерявшего бдительность Юрки.

– Эй, ты чего! – тут же возмутился мальчик, осознав, что сжимает в ладонях воздух. – Скажи сначала!

– Так, ну-ка не кричать, а то спать уложу быстро! – крикнула со своего места заспанная Зинаида Прокопьевна и тут же принялась снова клевать носом.

По группе пронеслась волна недовольного шушуканья: после обеда мало кто желал ложиться спать, а потому все предпочитали вести себя тихо и, по милости воспитателя, оставаться в бодрствующем состоянии.

– Я на тебя сейчас надышу! – грозно выдохнул из противоположного угла пухлый Вадик и расплылся в желтозубой улыбке; все знали, чем именно несёт из этой бездонной глотки, поэтому старались не перечить развязному авторитету, дабы тот и впрямь, чего доброго, не подверг экзекуции.

Юрка испуганно вздрогнул, поспешил спрятаться за миниатюрную фигурку девочки, которая в этот самый момент сосредоточенно изучала его безумное творчество.

– Фу... – поморщилась наконец Лена и вернула зелёного уродца законному владельцу. – Гадость какая-то.

– А вот и не гадость! – обиделся Юрка.

– Гадость-гадость, – улыбнулась Лена. – Причём ПЕРВОСОРТНЕЙШАЯ! Мой папа всегда так говорит, когда видит что-то не настоящее, что хотят выдать за всамделишное.

Юрка насупился.

– Да ладно тебе, я же не со зла, – девочка ловко оправила платьице, подтянула белые гольфы. – Просто не похож он того Сверчка из мультика.

– Из какого ещё мультика?

– Ну, про Буратино! Сверчок ведь там за холстом жил в коморке Папы Карло, – Лена искренне хлопала ресницами, явно подразумевая, что данный факт неизвестен лишь таким же деревянным мальчикам, как Буратино.

– Я знаю. Просто у меня книжка есть, а в ней картинки! И на этих картинках... – Юрка пристально всмотрелся в сотворённый шедевр, пытаясь сопоставить зелёные каракули с заключённым в сознании образом, после чего надул губы и натужно промычал: – Просто у меня времени мало было. Дома я бы намного лучше нарисовал!

– Дома бы ты не нарисовал, а срисовал! – тут же подколола Лена и прыснула в ладоши.

Юрка совсем расстроился. Он отложил неоценённый по достоинству рисунок в сторону, обиженно засопел.

– А дразниться, между прочим, ещё хуже, чем срисовывать.

– Вот ещё! – вспыхнула Лена. – Кто тебе такое сказал? А я, между прочим, и не дразнилась! Это шутка была. А если ты их не понимаешь – тогда ты просто ещё слишком маленький! – Девочка немного поразмыслила и окончательно добила вконец растерявшегося Юрку. – Плюша – вот ты кто!

Юрка надулся, чуть не лопнул от обиды.

– Я не маленький! На горшок, по крайней мере, не хожу!

Лена вздрогнула, покраснела ещё гуще.

С минуту они молча дулись друг на друга, потом стали мириться.

– А ты что же, сам читать умеешь? – поинтересовалась Лена, присаживаясь за стол напротив сопящего Юрки.

Муравьи на лимоне никак не реагировали на шумных собеседников, продолжая носиться по проторенным дорожкам, словно отчаянно не успевали в свершении своих дел.

– Нет, – покачал головой Юрка. – Я только название могу прочитать... – Он покосился в сторону, явно смущаясь своей безграмотности. – Мне мама обычно читает.

– А папа?

– Бывает – и папа. Только редко очень. Он на работе постоянно занят.

– Понятно, – кивнула Лена и сделалась какой-то задумчивой.

Юрка хотел спросить про родителей Лены, но тут же вспомнил про Целовальникова-старшего и решил, что откровений на сегодня и без того предостаточно. Может как-нибудь в другой раз... или и вовсе никогда.

Лена тоже сообразила, что их вроде бы беспечный на первый взгляд разговор, так и норовит перерасти в неприятную откровенность, и тоже дала обратный ход.

– А почему именно Сверчок? – одними губами спросила она, словно опасаясь, что их кто-нибудь подслушает.

– Что – почему? – не сразу понял Юрка и получил в ответ не совсем тёплый взгляд.

– Почему тебе больше Сверчок запомнился? Ведь ты его рисуешь, а не Буратино. Буратино ведь главнее.

Юрка вздохнул – знать бы, действительно, почему!

– Не знаю, – он виновато пожал плечами; затем всё же собрался с духом и договорил: – Наверное, потому что он похож на меня.

Лена прыснула.

– Чего? – не понял Юрка.

– На тебя? Похож?! – Девочка покосилась на рисунок. – Уж скорее на Вадика – вон он, какой здоровенный!

Юрка расплылся от удовольствия: наконец-то можно посмеяться над кем-то из одногруппников, тем более, над самим Вадиком – чащё всё обстояло с точностью до наоборот.

– Нет, просто я слышал, как мама меня так называла, когда думала, что я не слышу.

– Сверчком?

Юрка замялся.

Лена молча ждала ответа на свой вопрос.

– Нет, – Юрка принялся нервно ёрзать по стулу.

– Тогда как же?

– Она меня почему-то насекомым называет, – выдавил из себя Юрка. – А ведь Сверчок – это насекомое. К тому же он хороший, постоянно что-нибудь придумывает или просто рассказывает, почему надо делать так, а не вот так.

Лена слушала с широко раскрытыми глазами, в которых ясно отражалось непонимание.

Юрка внезапно замолчал. Замер. Уставился в ответ на Лену.

– Ничего себе... – прошептала девочка.

– Это ещё что! – продолжил Юрка. – Сестра вообще СПИНОГРЫЗОМ называет!

– Кем-кем?.. А это кто такой?

Юрка пожал плечами.

– Я думал, что ты хотя бы знаешь, – растянуто произнёс он. – Или твой папа. Ведь он много чего знает из этой его школы.

Лена недовольно поморщилась, махнула рукой.

– Нет, про этого твоего спиногрыза он никогда ничего не говорил – иначе я бы запомнила, – девочка неожиданно поёжилась, медленно обернулась, словно желая убедиться, что за её спиной не притаилось что-то страшное.

Юрка вздохнул.

– Жаль... Увидеть бы его хоть одним глазком.