В лапах страха

Юрка не понимал, почему всё именно так. По идее, после дождя должно непременно похолодать – так было всегда, – но сегодня почему-то этот закон не действовал, а вниз по спине, тем временем, текли полноводные ручьи. Юрка отдувался из последних сил, но предпочитал молча сносить муки, не заостряя лишний раз внимание сестры на своей персоне: сегодня и без того будет время насладиться обществом друг друга.

Они спустились вниз по Братиславской и теперь шли мимо ЦПКиО. Юрке не очень нравился этот маршрут, потому что где-то рядом располагался канализационный слив, отчего воздух был сдобно пропитан нечистотами. С мамой он здесь никогда не ходил – та словно чего-то опасалась, – а вот Светка, как нарочно повела столь дурно пахнущей тропой.

Под ногами затаились приоткрытые канализационные люки, в чёрных зевах которых бурлила смрадная жидкость. Она силилась пробиться ещё глубже, туда, где не бывал ни один живой человек на планете Земля. Юрка во все глаза смотрел под ноги, силясь случайно не повалиться в такой вот лаз, в извечную темень, где даже дружелюбный Сверчок окажется не в силах помочь!

Однако Светка, словно разгадав тревожные мысли брата, свернула напрямки, а когда Юрка в нерешительности замер на последних сантиметрах асфальтовой дорожки, только хмыкнула и направилась дальше.

Юрка вздыхал и плёлся следом.

Их окружил яблоневый сад: светлый и, такое ощущение, необъятный. Опрятные деревца держались обособленно друг от друга, и именно из-за этого сам сад разрастался на глазах, увеличивался в размерах, заставляя сознание уноситься за пределы доступных пониманию границ. Город отступил, позволив детям хотя бы на миг окунуться во что-то восторженное и прекрасное. В незримую страну-фантазию, коей лишён чёрствый мир обыденности. Однако налетевший непонятно откуда ветерок тут же приволок за собой облезлый хвост: канализационные нечистоты, запах выхлопов и аэрозоли грязных улиц – воссоединившись, злокачественное марево водрузило реальность на законное место. Деревца лишь содрогнулись, принялись недовольно покачивать голыми ветвями, силясь отмахнуться от зловещей реальности. Но тщетно. Та не желала больше терпеть потустороннего присутствия.

Почва под ногами пружинила, а шагать – как это ни странно – сделалось заметно легче, даже не смотря на спутанные вихры догнивающей травы, коричневую листву и покрытые плесенью плоды.

Юрка терпеливо выгреб из общей коричневой массы более-менее твёрдое яблоко и принялся пинать плод перед собой, точно футбольный мяч. Обычно подобным образом он «издевался» над каштанами, когда ходил с мамой по Полетаева. Особенно спускаясь в сторону дома: можно было двинуть по ореху ещё от детской поликлиники, и восторженно наблюдать за тем, как тот летит по инерции до следующего перекрёстка, подпрыгивая, словно толстенный кот на мокрых лапах, и распугивая редких прохожих.

В яблоневом саду проделать нечто подобное, естественно, не получится: и почва под ногами – не гладенький тротуар, да и гнилое яблоко – не прыгучий орех. Юрка старался бить вскользь, чтобы сохранить округлую форму снаряда как можно дольше, однако тот после каждого очередного пинка, вырывающего из его боков зловонные клочки коричневой плоти, худел буквально на глазах, превращаясь во что-то омерзительное, что оседало серой кашицей на носах ботинок.

– От Марины не влетит? – спросила Светка, поджидая брата, и, кивком головы, указала на заляпанную обувь.

Юрка засопел похлеще паровоза, что лезет в гору; чего уж там, расстаться с яблоком не так-то просто, да и о мамочке забывать не следует. Однако сад закончился так же быстро, как и начался, оставив горести и невзгоды заключёнными внутри рамок своего периметра.

За садом начинался пустырь, расчищенный огромными бульдозерами для возведения очередных многоэтажек. Местность больше походила на лунный ландшафт или на засекреченный военный полигон, где взрывают страшные бомбы. Вырытый котлован под соседнюю высотку напоминал кратер. Разрекламированной «зелёной зоной» пока не пахло и в помине.

Юрка весь сжался, любуясь отходами повседневной строительной деятельности: пустые глазницы окон, торчащая из бетона арматура, вогнанные в плоть земли сваи. Малыш зажмурился, запрокинул голову, открыл глаза, в попытке отыскать родные окна.

Их десятиэтажка высилась над всем этим унылым скоплением, точно космический посланец, занесённый безудержной волной человеческого прогресса в совершенно незнакомый мир, условия быта которого и сама суть существования были далеки от понимания, как Альдебаран далёк от Солнечной системы...

Юрка вздрогнул.

Откуда это?

Сырая земля под ногами закончилась, и дети ступили на асфальтовый панцирь будущей парковки. Юрка сразу же принялся отбивать грязь с подошв ботинок, а Светка, подражая брату, пристально всмотрелась в окна столь ненавистной ей квартиры.

– А мама с папой скоро вернуться? – Юрка невинно взирал на сестру.

– Вернуться-вернуться, – скороговоркой ответила Светка, поправляя съехавшую с плеча сумку. – Никуда не денутся, не боись.

– А я и не боюсь, – соврал Юрка. – Можно я тут пока поиграю?

– Вот ещё! Чтобы ты потом заболел, а я крайней осталась?.. Ну нет, не дождёшься. Идем, а то ты и так уже, как переваренный рак – сейчас продует и всё! Марина потом мне весь мозг вынесет.

– Как это?..

– Так это! – передразнила Светка, косясь на ватагу чаек, скучающих у мусорных бачков. – А ну, кыш, пошли!

Юрка снова вздохнул.

– А этот, там... – прошептал малыш. – Он же целый день один сидит. Голодный. Он ведь на нас не накинется?

– Ну, конечно, вот сидит там, у двери, и тебя поджидает.

– Сама же вчера пугала.

– Шутила я. Вопрос исчерпан?

Юрка ничего не ответил, только недовольно кивнул.

Доволен... Да, он доволен, но лишь ответом, не более!

Светка схватила брата за руку и потащила к подъезду. Юрка посопротивлялся, но только так, для проформы, после чего заковылял уже самостоятельно.

Алла Борисовна куда-то запропастилась. Светка удивилась, но, одновременно, и порадовалась – встречаться со сварливой старухой совсем не хотелось. Девочка шикнула на брата, чтобы тот вёл себя как можно тише – по возможности, тише мыши. Юрка постарался, как мог; вдвоём, дети неслышно проскользнули к лифту.

Закуток консьержки и впрямь пустовал: на столике валялась растрёпанная газета с обведённой салатовым маркером статейкой. Светка вытянула шею, но из-за приглушенного света разглядеть ничего так и не смогла.

Лифт прибыл как никогда быстро; дети поспешили проскользнуть в его гудящий зев.

Внутри Юрка заметно нервничал: он выпятил нижнюю губу и молчал, точно партизан на допросе, изредка косясь на помигивающие лампы дневного освещения. Собственно, Светка ничего и не спрашивала, так пожурила лишний раз, что мог бы и побыстрее ходить, когда этого требуют обстоятельства. Юрке было плевать на обстоятельства.