В парализованном свете. 1979—1984
Шрифт:
Неожиданно ее шея, руки, лицо ощутили тепло, точно поблизости включили электрический рефлектор. Она оглянулась, вздрогнула и отступила на шаг.
— Узнаешь?
— Аскольд… — едва слышно пролепетала она, отказываясь верить собственным глазам и ушам.
— Вот и встретились.
— Ты откуда?
— Работаю теперь у Добросердова. Вместе с ним и приехал сюда. Уж очень хотелось увидеть всех вас. С огромным трудом его вытащил.
— Кого, академика?
Она что-то туго соображала.
— Полгода назад он, можно сказать, прямо с улицы взял меня в свой институт.
— Я ничему больше не удивляюсь.
Инна прислушалась. Все вокруг постепенно стихало. Откуда-то издалека доносились размеренные протяжные звуки, точно ударяли в большой колокол.
— Часы бьют?
— Да, полночь…
Прямо на них, ловко лавируя в толпе, бежал официант с полным подносом над головой. Аскольд поднял руку. Официант подскочил. Искрящиеся пузырьки шампанского стремительно выскакивали из глубины на поверхность и лопались. В ярком свете прожекторов плясали мелкие брызги.
— Просто как в сказке, — сказала Инна, настороженно вглядываясь в лицо официанта. — По щучьему веленью…
Ей и в голову не могло прийти, что ни с каким волшебством это не связано: шампанское академику приказали подать Владимир Васильевич и Никодим Агрикалчевич, с возвышения наблюдавшие за ними.
— Вы-то как тут оказались? — обратилась Инна к официанту.
— Помогаем, — приторно улыбнулся тот. — Обслуживаем.
Внешне официант представлял собой некое среднеарифметическое между Саней Синей Курткой, соседом по автобусу от Минеральных Вод, и чопорным Виталием Евгеньевичем Пони, обитателем Дома почетных гостей в Приэльбрусье.
— С Новым годом! — поднял бокал Аскольд. — Будь счастлива.
На глаза у Инны навернулись слезы.
— Ты тоже.
— Еще изволите? — спросил официант.
Инна отвернулась, как бы желая поскорее избавиться от неприятных воспоминаний.
— Где остальные? — спросил Аскольд.
— Должны быть здесь.
— Пойду поищу.
— Гурий и Валера точно здесь.
— Я не прощаюсь. Еще увидимся…
Официант с подносом, все так же искусно вихляя всем телом, продвигался навстречу человеку в костюме охотника, который расслабленной походкой спускался по лестнице с ружьем наперевес в сопровождении двух молодых стройных охотников без ружей.
— Привет, Виталий Евгеньевич, привет, дорогой! — воскликнул доцент Казбулатов, легко перекидывая ружье в левую руку, беря с подноса шампанское и кивая своим джигитам, чтобы они тоже взяли. — Празднуете?
— Помогаем, — осклабился Виталий Евгеньевич.
— Профессора Степанова не видели?
— Никак нет.
— Вообще-то он принимает участие?
— Не могу знать, — потупил взор Виталий Евгеньевич.
— Вы бы поставили поднос на ступеньку, выпили с нами за встречу.
— Не имею права.
— Почему, дорогой?
— При исполнении…
Виталий Евгеньевич собирался уже улизнуть, но доцент крепко схватил его за блестящий лацкан.
— Летом опять приезжайте. Обязательно. Новую конференцию организовываем. Будет не хуже, чем в прошлый
раз.— Премного благодарен.
Доцент отпустил лацкан Виталия Евгеньевича и окинул раскинувшееся перед ним пространство орлиным взглядом. Увидев у подножья лестницы Зайчиху Клару с несколько тяжеловатой, как у большинства фертильных зайчих, задней частью, неспешно зашагал дальше — вниз.
— Пиф-паф! — вскинул он ружье.
Со своими молодыми помощниками Охотник находился от Зайчихи уже на том расстоянии, когда гром оркестра не мог заглушить звука выстрела.
— Ах! — дрогнули заячьи ушки.
— Приветствую вас!
— Это вы… Разве так можно пугать?
— Ну извините. Мы же старые знакомые. Да. Здесь много наших… Вот, двух орлов привез, — горделиво сказал доцент Казбулатов, пытаясь вспомнить фамилию этой славной представительницы отряда грызунов.
— Небось уж забыли меня?
— Калерия Николаевна… как можно? — Доцент Казбулатов зацокал, покачал головой.
— А то встретила я только что тут одну, — недовольно проговорила Зайчиха Клара. — Королеву из себя ставит. Даже не поздоровалась.
— Нэ надо скучать! — сказал доцент с прорезавшимся вдруг сильным акцентом.
— Да вы знаете, дорога тяжелая. В общем вагоне, билетов не достать. Устала я от этих мероприятий, товарищ Казбулатов. Сплошные карнавалы, конференции, совещания.
— В командировке или просто так? — поинтересовался доцент.
— От общества «Знание»…
Трое веселых ребят — Даша, Люба и Бородач — окружив их, принялись водить шутовской хоровод. Жанна д’Арк, переодетая в Гавроша, и еще несколько ионговок в карнавальных костюмах присоединились к ним.
— Бойцы вспоминают минувшие дни, — навис чей-то бас сзади.
Прорвавший круговую цепь хоровода Павел Игнатьевич Стружчук, которого Калерия Николаевна даже не сразу узнала, изображал переодетого в Бабушку Серого Волка и держал за руку свою неизменно молодую сотрудницу в платье Красной Шапочки.
— Не знаете, Альберт приехал? — спросил Павел Игнатьевич.
— Тут он. Конечно, тут.
— Приглашаю всех этим летом снова посетить Приэльбрусье! — горячо, с напором произнес доцент Казбулатов, и в ответ грянуло дружное троекратное «ура!». — Мне бы Сергея Сергеевича разыскать. Вы не видели его?
— Нет.
— Неужели никто не видел?
Заприметив давешнюю приятельницу профессора Степанова, стоящую в одиночестве, доцент направился к ней по краю зала, чтобы не мешать танцующим, но его опередил какой-то Рыжий. Он вступил с девушкой в беседу, и теперь Казбулатов вынужден был подождать.
Ждать, однако, пришлось слишком долго. Передав ружье одному из своих орлов, Охотник решил действовать. Он подошел вплотную к разговаривающим, деликатно кашлянул, но на него не обратили никакого внимания.
— Разве можно было отпускать такого талантливого парня? — уловил он обрывок разговора. — Да сейчас таких днем с огнем…
— Извиняюсь, — прервал доцент словоизлияния Рыжего, даже не подозревая, какой гнев заместителя директора института, пристально наблюдающего за ним с возвышения, он вызвал этим, казалось бы, невинным своим поступком.