В Plaz’e только девушки

– Она была женой известного политика Брагина. Тоже устроилась в эту фирму. А потом погибла в автокатастрофе. В Германии, кажется…

– Тоже погибла, значит?

– Да, это был несчастный случай. О нем даже в газетах писали.

– Вот как?

Рикемчук что-то чиркнул в блокноте.

– Так что Агния?

– Вера говорила, что они встретились случайно. Агния повела себя странно, как будто не хотела, чтобы их видели вместе. Потом в отеле местный уборщик передал от нее Вере карту Таро. Когда я рассказала ей про значение этой карты, она решила, что Агния хотела предупредить ее о грозящем увольнении.

– Как Вера отреагировала?

– Она была на грани нервного срыва. Очень держалась за эту работу, вот мы с Яной и придумали, как ей помочь. Я позвонила Альбине Георгиевне… Остальное вы, наверное, уже знаете.

– Да, – кивнул Рикемчук, – кое-что знаю… Не понял одного – почему вы в больнице-то спрятались?

– Я боюсь… – призналась Марта.

– Чего?

– Все, кто как-то связан с этой историей, погибли или бесследно исчезли.

– Кто «все»?

– Яна… Вера… Агния… И Еремей…

– Как в это дело оказался замешан Еремей?

– Когда я ему рассказала, он загорелся, ему показалось, что он вышел на сенсационную тему.

– А почему он так решил?

– Не знаю. Мне кажется, из-за капсулы… Он с кем-то связывался по этому поводу.

– Откуда вам известно?

– Однажды я подслушала его телефонный разговор, – покраснела Марта. – Он говорил взволнованно, почти кричал: «…В этой капсуле?! Да ты что! Ты уверен? Сейчас подъеду…».

– С кем он говорил, вы не знаете?

– Нет. Он не называл того человека по имени.

– Значит, он знал, что в капсуле? – осторожно спросил Рикемчук.

– Похоже, да…

– А вы?

– Он мне не сказал… – Марта отвела глаза.

– Так… так – задумчиво произнес Рикемчук, – продолжайте.

– Вскоре после отъезда Веры Яна показала мне сообщение о погибшей на Гоа неизвестной русской девушке. Она решила, что это Вера. Я, в свою очередь, рассказала обо всем Еремею. И тогда он сам решил поехать туда.

– Он сказал вам, зачем?

– Нет. Но я чувствовала, он что-то задумал. Я отговаривала. Составила его гороскоп. Звезды не благоприятствовали. Мы сильно поссорились. Он считал, я морочу ему голову своими страхами и прогнозами, но случилось то, чего я больше всего боялась. И все из-за этой Веры…

– Но ведь, насколько мне известно, – следователь оглянулся на Альбину Георгиевну, – Вера нашлась. С ней, выходит, ничего не случилось?

– Про то, что Вера нашлась, я узнала от Яны. У меня и у Альбины Георгиевны к ней было много вопросов. Из-за нее мы попали в темную историю. Но Веру я так и не увидела. Яна умерла в то утро, когда они должны были встретиться.

– Вы знаете фамилию Веры?

– Нет.

– А где она работала, вам известно?

– Нет. Яна что-то говорила, но я пропустила мимо ушей. Единственное запомнила: приглашали на эту работу невзрачных женщин среднего возраста. Так и писали в объявлении: «немодельной внешности». Яна еще потешалась над этим… – У Марты задрожали губы…

– А где капсула, которую забрал Еремей?

– Я не знаю. Он сказал, что она в надежном месте.

Марта сидела на кровати бледная, смотрела на нас сквозь слезы.

– Кто мог подумать, что так случится… – она заплакала, – если бы не я…

Альбина Георгиевна подошла к ней, присела рядом, обняла.

– Успокойся, девочка, тебе нельзя волноваться. Ты же хотела как лучше…

Марта ничего не ответила. Да и что скажешь, когда твои благие намерения обернулись для близких дорогой в ад.

– Капсула… Капсула… – задумчиво повторял Рикемчук, когда мы вышли из клиники. – Что же в ней? Вот, оказывается, в чем первопричина всех бед.

До меня вдруг дошло.

– Ой!

– Что? – приостановился Рикемчук.

– Ключ! Мне же Ерема передал ключ. А я так и не отдала его матери, забыла совсем.

– Какой еще ключ?

– Вроде бы от какой-то банковской ячейки… – припомнила я слова Еремея. – Я, кажется, знаю… где капсула…

– Где? – нетерпеливо спросил Рикемчук.

И я рассказала ему про ключ, который в день своей гибели «на всякий случай» передал мне Еремей. Тот самый злополучный ключ от банковской ячейки, который я, растяпа, не смогла сохранить.

– Ключ у вас? – спросил Рикемчук.

– Я… Я не знаю… В общем… Я потеряла его… – промямлила я, боясь поднять глаза. – Но Еремей сказал, что ячейка в ближайшем от его дома сбербанке.

– Ничего, Василиса, – оптимист-следователь ободряющее подмигнул мне, – найдем.

Конечно, найдет, я не сомневалась. Только стыдно, что задала ему лишнюю работу.

Но неожиданно судьба тоже весело подмигнула мне.

Из очередной командировки вернулся мой муж. Я, как обычно, закрыла все двери и выключила все телефоны, чтобы никто не помешал нашему недолгому свиданию. А на следующее утро, когда мы завтракали, Димон сказал:

– Вась, тетя Зина просила меня на дачу подъехать. Хочу сегодня подскочить, пока время есть.

– Что-то срочное? – поинтересовалась я скорее из любопытства. Потому что нечастые просьбы Зинаиды Владимировны в нашей семье не обсуждались. Она была для нас самым близким человеком. А мы для нее.

– Баньку надумала поставить, – довольный, ответил муж. – Мы с ней давно об этом говорили, теперь просит навестить. Место выбрать, с работягами договориться, то, се… Сама понимаешь, тут мужской глаз нужен.

– Слушай, поехали вместе! – загорелась я. Мне не хотелось расставаться с ним даже на один день.

– Идет! – обрадовался он. – Давай махнем. Ты не занята сегодня?

– Да вроде нет….

– Я пойду переодеваться, а ты пока ключи достань от дачи, чтобы нам у запертых дверей не торчать. Она говорила, может на рынок отъехать.

Я быстро переоделась в немаркий свитер и потертые джинсы. Потом подошла к ключнице, на которой висели ключи. Те, которыми мы редко пользовались. И вдруг среди них увидела незнакомый ключ с небольшим номерком на колечке. Схватила его, кинулась в комнату к Димону.