В Plaz’e только девушки

– Приехал? – на другой день на всякий случай подошла я к стойке ресепшен и умоляюще посмотрела на девушку. Спросила, естественно, по-английски: «Has he alredy come?»

– No, – сочувственно развела она руками. Это было понятно без перевода.

– И когда же? – от безысходности я перешла на русский.

– Потом, потом… – так же по-русски ответила она.

– Когда?! – повысила я голос.

– Завтра, завтра…

Индусы хорошо знали эти два слова: «потом» и «завтра». Так отвечали туристы надоедливым торговцам самоцветами, морскими ракушками и дешевым тряпьем. Теперь эти слова-отгонялки бумерангом вернулись ко мне и я чувствовала, что и завтра, и потом услышу то же самое. Мне уже начинало казаться, что «завтра», которое мне нужно, вообще никогда не наступит.

С утра в кафе отеля я старалась наесться на целый день. Тайком прятала в пляжную сумку хлеб, мед в коробочках и яблоки – на ужин. Хорошо, что лежаки были бесплатные. Почти целый день я валялась на пляже, питаясь святым духом вкупе с запахами разных вкусностей из прибрежных кафе. Вид у меня был такой несчастный, что даже горячие индийские парни ко мне не приставали. Пойти мне было некуда, купить поесть не на что.

Вечером, лежа у себя в номере, такая голодная и злая, что не хотелось ни читать, ни спать, ни смотреть телевизор, я, чтобы успокоиться, представляла только одно – торжественное прибытие слесаря из Мумбая. Этот Слесарь виделся мне в каком-то неземном величии, как один из индийских богов. «Наверное, к нему уже добрался гонец, – думала я. – Благоговейно вошел в сверкающий дворец. Ослепленный роскошью изысканных шелков, блеском драгоценных каменьев, одурманенный нежными восточными благовониями, он раболепно пал ниц.

– О Великий Слесарь из Мумбая! – воззвал гонец.

Слесарь на яхонтовом троне скосил свой глаз-алмаз, отложил отвертку, отделанную изумрудами, и милостиво спросил:

– Для чего ты тревожишь мой покой, усталый путник?

– Неразумная женщина потеряла ключ от ларца со своими сокровищами, – сокрушенно сообщил гонец.

– Что ты хочешь, черный вестник? – Слесарь нахмурил брови.

– О приди, Великий Слесарь из Мумбая, – воззвал посланник, – яви нам свое непревзойденное искусство! Спаси чужестранку от голода и бездомья, – и распростерся на самоцветном полу.

Слесарь важно кивнул и хлопнул в ладоши. Тут же прибежали прекрасные пери в легких сари и надели на него венок из пышных орхидей. Зазвучали бубны и тамтамы, темнокожие рабы опустили пред ним нарядный паланкин.

Слесарь из Мумбая взошел, сел на шитое золотом сиденье. И понесли его через непроходимые джунгли по узким тропам, переправляли через широкие реки, проносили через многие селения. И все, кто видел его – люди, звери, птицы, рыбы, – склоняли пред ним головы, морды, клювы, жабры.

Она уже близко, эта процессия. Издалека слышны звуки тамтамов. И завтра, как взойдет заря, служащие отеля падут на колени и возвестит глашатай, что прибыл Великий Слесарь из Мумбая. И тут выйду я…

Блаженно улыбаясь, я заснула.

Но утром тамтамы меня не разбудили и после завтрака я шла к ресепшен злющая, как сто джиннов, заточенных в кувшины, и думала: «Все! Хватит! Довольно с ними миндальничать: “Инди-руси – пхай, пхай”. Хороша дружба, если уже третий день я только на завтраках сижу. Пусть хоть взрывают свой сейф, может, на что-то их ядерная бомба сгодится».

На ресепшен было не до меня – приехала новая группа отдыхающих. Но мне даже не пришлось расталкивать новичков. Увидев мое свирепое лицо, они сами расступились и примолкли.

– Девушка! – едва сдерживая себя, обратилась я к служащей. – Приехал, наконец, ваш слесарь?

Она как-то скорбно покачала головой.

– Мумбай – теракт! Вчера… – сообщил полиглот-клерк.

Я этого не знала. Телевизор вечером не включала, мечтала о Слесаре. Теракт! Вот тебе и «земной рай»… Теперь мои проблемы казались ничтожными по сравнению с бедой этих людей. Я их понимала, но мне-то как быть?

На глаза навернулись слезы.

– Взрывы. Одни-два-три, – клерк загибал для наглядности пальцы, – три – отель. Много – ресторан. Сегодня начать ремонт.

Я поняла, что в Мумбае начались восстановительные работы, и, значит, все слесари мобилизованы и мой приедет не скоро… А мне даже поесть не на что.

– Что же делать?! – отчаянно воскликнула я. – Вы не имеете права…

– Качаешь права, Вася? – насмешливо произнес кто-то за моей спиной. – Дело захватывающее, но малоперспективное.

Я резко обернулась:

– Ты?!

– Я.

Рядом со мной стоял великий детективщик земли русской Егор Крутов, он же Еремей Гребнев.

– Как ты здесь? Откуда? – не верила я своим глазам.

– Так же как и ты. Из Москвы по турпутевке. У тебя что-то случилось?

– Ага… – я всхлипнула.

– Ну-ка пойдем, расскажешь…

Приобняв за плечи, Еремей отвел меня к дивану в холле. И я рассказала ему про неожиданную потерю ключа и про долгожданного Великого Слесаря из Мумбая.

– Значит, ты совсем на мели?

– Ну да…

– Ладно, это поправимо. Так и быть, по старой дружбе ссужу тебе баксов пятьсот. Хватит дожить, пока твой сейф не взломают?

– Ерема! – кинулась я ему на грудь. – Ты мой спаситель!

– И нежданный избавитель от коварного слесаря, – просиял он, обнимая меня. – Представляете?! – обернулся он к окружающим, с любопытством посматривающим на нас. – Семь лет не виделись! И вдруг – «подруга-нищенка», – он хмыкнул, – и на Гоа!

– Будь оно неладно! – вырвалось у меня.

– Расслабься, Вася, – заботливо посоветовал Еремей, – красивая девушка должна быть немного нервна, но не до точки закипания.

– Спасибо за комплимент, – поблагодарила я, – ты тоже классно выглядишь.

На нем были слегка измятые элегантные тонкие льняные брюки, простая на вид (только на вид) тенниска более темного оттенка открывала крепкую шею. Дорогой светло-коричневой ремень, в цвет ему мокасины из тонкой замши. Эти вещи покупались явно не на барахолке.