В Plaz’e только девушки

– Завтра, завтра…

– Послушайте, – возмутилась я, – уже пять дней прошло. Пять! – И растопырила пальцы перед ее смуглым носом. – Сколько можно?!

– Завтра, завтра… – еще приветливее повторила она.

Я безнадежно махнула рукой и отправилась к морю. Ни Паши, ни Еремы еще не было. Ерема приходил часа на полтора позже, говорил, что с утра любит побродить по городу. В городе интереснее было гулять по вечерам – музыка, иллюминация, лавки, рестораны. По утрам пусто и тихо. Но, может, ему так больше нравится? Неспешно подошел Паша.

– Привет!

Он опустился на соседний лежак.

– Привет, – кивнула я, – а Ерема где?

– Скоро будет.

Мне как-то неловко было говорить с Павлом. Вот назвали человека «рабом», и уже чувствуешь себя с ним не на равных. Хотя, что особенного? «Литературный раб» – профессия как профессия, не хуже других. Впрочем, тут же подумала я, разница между писателем и литрабом такая же, как между золотоискателем и золоторем. По звучанию похоже, а отношение разное.

– Ты с Рэмом давно знакома? – первым начал разговор Павел.

– Мы в газете вместе работали. Лет семь назад.

– Ты, вроде, тоже пишешь? Рэм говорил.

– Это случайно вышло. Я, когда из газеты ушла, агентство «Кошкин дом» открыла. Как сейчас говорят – поменяла карму. И точно. Жизнь сразу кардинально изменилась.

– В лучшую сторону? – заинтересованно спросил Паша.

– Это как посмотреть, – прикинула я. – Раньше жила – горя не знала. А тут вдруг со мной стали происходить странные истории. По большей части уголовные. Ну я одну такую байку в газете написала. Потом вторую, третью. Так и пошло… Сначала стремно было, а теперь вроде как привыкла.

– Хороша привычка – в дерьмо влипать, – посочувствовал Павел.

– Хорошего мало, – согласилась я. – Но что поделаешь, я – как спутник. Чуть сошла с заданной орбиты, сразу вышла на кривую криминальную дорожку.

– Воркуете?

К ним подошел Ерема.

– Общаемся, – уточнил Павел.

Я отправилась купаться. Потом купались они. Потом все вместе мы отваживали торговок. Я заметила, что Ерема все время оглядывается, будто ждет кого-то.

– А нашей-то… Нет сегодня… – подтвердил он мои мысли.

– Кого это, «нашей»? – лениво спросила я, нежась на теплом лежаке.

– Вчерашней… гадалки.

– Наверное, у нее выходной, – равнодушно сказала я, – хотя странно… Они каждый день взад-вперед шастают. Но раньше я ее не видела.

– Не видела?

– Может, она ко мне не подходила… В этих сари их не различишь. Ты что, ждешь ее? Зачем?

Он не ответил.

– Что с тобой, Ерема? – посерьезнела я. – Неужели предсказание пляжной побирушки тебя так задело?

– А, ерунда все… – отмахнулся он. – Хотя… Хотя всякое бывает… Она сказала: «Завтра уезжай». Почему именно «завтра»?

– Они все говорят «завтра» и «потом» – только два слова и знают. В любом случае «завтра» уже наступило, а ты на солнышке лежишь.

– Но «…Вдруг: виденье гробовое, незапный мрак иль что-нибудь такое…» [4] – делано улыбаясь, процитировал он.

– Перестань, Ерема! – сердито перебила я. – Этой пифии надо было триста рупий срубить, она и срубила. Вспомни, что она мне напророчила…

4

А. С. Пушкин «Моцарт и Сальери».

– Что? – оживился он.

– «Деньги быть», – передразнила я. – И Паше тоже про богатство. Паша пока еще бесценный перл не нашел, хотя ныряет, как заведенный. А ко мне снова не приехал слесарь…

– И все-таки, Вася… У меня к тебе будет одна просьба. Вернее, две.

– Ну, ты наглый тип! – возмутилась я. – За несчастные пятьсот баксов готов пять шкур содрать. По сотне за шкуру. Не слишком ли?

– Не пугайся, тебе нетрудно будет их выполнить.

– Ладно, давай первую.

– На…

Он протянул на ладони небольшой ключик на металлическом колечке.

– Ерема, в доме повешенного не говорят о веревке, а человеку, потерявшему ключ, не суют под нос другой. Это негуманно, – съязвила я.

– Вась, возьми на всякий случай, – он не шутил, – завтра мне вернешь.

– Может, хватит дурью мучиться, Ерема! – рассердилась я. – Успокойся уже.

– Считай это моим капризом, если хочешь, чтобы я успокоился.

– Ну хорошо. – Я взяла ключ.

– Скажи хоть, что им открывать? Чемодан?

– Нет, это от банковской ячейки, недалеко от моего дома.

– Там деньги, что ли?

– Нет. Это неважно…. Просто ключ… На предъявителя.

– А почему ты его Паше не вручил?

– Не хочется перед ним истериком выглядеть.

– А передо мной?

– Ты женщина. Увы, – он вздохнул, – не моя… Но, – Ерема посерьезнел, – ты свой человек.

– Ладно уж…

Его искреннее признание в дружбе тронуло меня гораздо больше, чем вчерашняя нежданная и ненужная страсть. Я спрятала ключ в карман пляжной сумки.

– А вторая просьба?

– Вторая тоже, потому что ты женщина.

– Ерема, ты перегрелся, что ли? Сказала же – я замужем. Пояс верности тебе показать?

– Вась, как раз про это я и хотел поговорить.

– Про «Это»? – передразнила я.

– Ну… В общем, да.

Он так смутился, что даже покраснел, но я, вспомнив неудачный «роман» с Рикемчуком, не поддалась.

– Не тяни резину.

– Вась, ты говорила, у вас пока детей нет…

– И что? Ты вроде бы вчера хотел исправить этот пробел в моей биографии, – ехидно напомнила я.

– Я серьезно, Вася… – еще больше смутился он.

– Так не мямли.

– Ты сегодня идешь в Аюрведический центр?

– Иду. Вот закончим разговор и отправлюсь.

– Не могла бы ты… спросить там, не делают ли они контрацепцию?

– Чего, чего?! – уставилась я на него.