В пути

Он ехал и ехал, уверенный в правильности выбранного пути и уверенный в своих силах. Мчаться по дороге, понимая, что не просто едешь, а делаешь своё дело, работаешь, осуществляешь свой замысел – непередаваемое удовольствие. Одно дело гонять товар с места на место по отлаженной схеме, множить цифры на мониторе компьютера, тасовать бумаги в офисе и совсем другое дело неординарный ход, выводящий тебя за рамки всей этой рутинной деятельности в обозначенных кем-то правилах. Отдельное удовольствие доставлял ему тот факт, что он один продумал, подготовил и осуществляет эту сделку. От начала до конца это его идея, это его дело. Никто в его кругу ничего не знает об этом деле. Тем больший эффект произведёт результат, когда они его увидят. А они его увидят. Но понимать, как он этого достиг, никто не будет. И это вызывает особенное чувство. Он наблюдал этот эффект прежде. Крутятся все вроде бы в одной борозде, кто-то чуть повыше, кто-то чуть пониже, но, в общем-то, все ягодки кучкуются по одному габариту. И вдруг кто-то враз бац – и «поднялся» и уже другого поля ягода, уже иного калибра фигура. И никто не понимает, как ему это удалось. И масса версий и предположений и зависти и восхищений, но точно никто ничего не знает и это порождает уважение. И хоть ни у кого нет никой информации, нет реальных сведений, нет цифр и фамилий, рангов и регалий, но как-то вдруг уже совсем другое отношение. И он уже видел себя такой загадочной фигурой.

Конечно, он понимал, что это не совсем здоровые радости, от не совсем чистого дела, но, как ещё вырваться с грядки, как стать независимым от садовника? Только резко выпрыгнув повыше. И опять же – слишком долго он безрадостно впахивал, в проложенной кем-то борозде.

Ехать долго он не уставал. Он устал ждать. Неизменность пейзажа впереди, наблюдение за ровной дорогой, за стабильными показаниями приборов, удобное кресло, монотонный звук двигателя; всё это не убаюкивало его, а напротив, вызывало нетерпение. В начале пути он чувствовал себя игроком, который точно зная выигрышный номер, поставил на него всё и, с замиранием сердца смотрит, как крутится волчок и как скачет шарик. Но поле всё крутится – он знает, что сейчас шарик остановится на его номере и он сорвёт банк – но шарик всё скачет, и поле всё вращается…и нетерпение натягивает нервы и он давил и давил на газ, желая ускорить момент триумфа… И ехал, ехал и ехал. А вокруг ничего не менялось, и дорога всё тянулась и тянулась ровной стрелой вперёд, и он никак не мог догнать линию горизонта. Но, улыбаясь своему нетерпению, он сбрасывал скорость, опять включал круиз контроль и уговаривал себя сохранять хладнокровие и оставаться в просчитанном графике, в заданной скорости, в рамках проекта и проч. А дорога всё тянулась и тянулась ровной прямой, и голый пейзаж не предлагал никакого разнообразия, и его охватывало желание ускорить события. И нетерпение вновь одолевало его, и он опять давил на газ и, желая уничтожить расстояние и время, наращивал и наращивал скорость. Он уже чувствовал себя чемпионом, который побил все рекорды, и при полных трибунах стоит перед пьедесталом, и его медаль сверкает золотом на подушечке, но почему-то возникла какая-то пауза, заминка, и что-то всё не объявляют его имени. И он стоит, сдерживая ликование – он всё сделал, совершил, обогнал, победил, он первый – но всё замерло в ожидании и секунды застряли в пространстве, отделяя оглашение его победы, отделяя его от почётного места, от медали, от триумфа… И начинали появляться сомнения – хоть тысячу раз всё просчитано, перемерено и выверено – а вдруг, что-то… но никаких вдруг быть не может. Совсем скоро приз будет в его руках. Но он опять и опять прокручивал в голове все составные сделки и потом опять отгонял все мысли о ней и старался переменить тему и так он, то успокаивая себя, то снова торопясь к своей мечте, мчался по шоссе

От мыслей отвлекался он легко; включал радио и, переключая станции, составлял компиляцию: аналитических бесед, развлекательных шоу, приветов, прогнозов, поздравлений, анекдотов и проч. и проч. Это позволяло ему на какое-то время переключить внимание на далёкие вещи: что, где происходит, какие темы сейчас актуальны, какие словечки сейчас в обиходе, кто, что сказал про того, который что-то сказал про него и проч. и проч. – прекрасно развлекает.

В полдень он остановился на заправке, подлил топлива, посмотрел на кафе, и поехал дальше. Не снижая скорости, он аккуратно развернул на коленях платок, достал из пакета гамбургер, открыл минералку и стал перекусывать. Он не хотел останавливаться, не хотел терять времени, не хотел покидать машину, не хотел ни с кем разговаривать. И все следующие населённые пункты он также проезжал не задерживаясь.

Когда начало смеркаться машины стали попадаться совсем редко. Он включил музыку поэнергичнее и погромче и надавил на газ. Наращивая скорость он, оценивая объективно, приходил к выводу, что он уже привык ко всем новшествам и хорошо чувствует машину и ведёт хорошо. Компьютер показывал высокую среднюю скорость и это его радовало. Рвануть короткий спринт любой горазд. А вот ровно и стабильно держать высокую среднюю скорость на большой дистанции, это не каждый сумеет. Также и в бизнесе, также и в жизни. Поддерживать стабильный высокий уровень бизнеса трудно, но это многим удаётся. Но иногда в нужный момент нужно всё таки и рвануть, сделать рывок, бросок. И это могут не все. Надо хорошо знать, когда и как его делать и нужно уметь это делать, чтобы попасть в цель; любой рывок, это хорошо подготовленный, отточенный, запланированный ход. И он умеет это делать. Но километро-часы тянулись и тянулись…

Когда человек долго едет в машине один, и если это приятный путь, он, на стыке контрастных состояний сосредоточенности и рассеянности иногда впадает в странное состояние, похожее на эйфорию или транс. Конечно, он знал, что нельзя делить шкуру не убитого медведя, естественно он помнил, что не стоит говорить «гоп», пока не перепрыгнул, но предвкушение большого куша, предчувствие прибыли, уверенность в себе и удаче, были такими аксиомными, обрели настолько бесспорный характер, что фантазии заполонили воображение и пустоту степного пейзажа и он уже мчался к морю! Сколько лет он не отдыхал по-настоящему?! Истеричные кутежи после авралов не в счёт. Это не отдых. Задремать на морском берегу, лежать, отключив телефон, ничего не делая, не думая ни о чём, никуда не торопясь, но зная, что в любой момент можешь осуществить любое своё желание – вот это отдых. И в этом пути, на этой скорости в этом «не там не здесь» у него возникло, такое пьянящее, такое над-обыденное предвкусие свободы. Настоящей свободы. И распахнулись просторы возможного, и возникла уже потребность другой жизни, и высвобождались и требовали удовлетворения всё более смелые хотения, чувства и желания… И ему уже мерещились и пальмы и лазурь морского простора и молодые стройные фигуры, и та потрясающая мебель и те часы, и дальние перелёты бизнес классом и какие-то смелые решения и что-то из какой-то оперы…

Иногда здорово отпустить воображение. И может он, в конце-то концов, переменить всю свою жизнь? Он реально может сделать это реальным!

Считывая показания приборов, крепко держа руль, чувствуя дорогу и запас мощности под ногой, он чётко контролирует своё движение. Он и дела свои крепко держит в руках и контролирует своё продвижение по жизни, направляет своё развитие, выстраивает свои отношения, распоряжается самим собой и своим временем. А после этой сделки – а она обязательно срастётся – он сотрёт всякие «но» и вырвется далеко вперёд, и тогда можно будет браться за большие дела, и тогда всё будет по-другому. Он чувствует в себе силы, он уже дорос до нужного уровня, у него огромные планы и он поймал драйв. Он прибавил скорость и потянул носом воздух. Ещё раз, ещё и ещё, он принюхивался: ему показалось, что пахнуло чем-то горелым. Похоже на запах жжёной резины. Или пластмассы. Или проводки. Он выключил кондиционер, принюхался – запах нового автомобиля; шикарной кожи, дорогих качественных материалов – аромат успеха. Он опустил стекло, принюхался к потоку воздуха, стараясь понять, был запах или ему показалось. Вечерний степной воздух был чист и свеж. Он поднял стекло и опять принюхался. Показалось – наконец, решил он – наверное, где-то на дороге кто-то сжёг покрышку, такое иногда встречается или где-то в стороне что-то горело, но это уже далеко позади. Многое уже позади.

Он включил дальний свет и ускорился по прямой в освещённую ровную даль. Хорошо когда нет машин, ехать ночью по трассе с дальним светом хороших фар, один на один с машиной, один на один с дорогой, один на один с целью – особенное удовольствие. Есть только путь, который ты сам выбрал, цель, которую ты сам поставил и, освещая путь, преодолеваешь расстояние и препятствия и мчишься вперёд и больше ничего не существует, вокруг темнота. Удерживая высокую скорость, поглядывая на навигатор и держа в голове карту атласа, он высчитывал, сколько остаётся до нужного ему поворота. Он предполагал, что за ним дорога не будет такой ровной и придётся сбавить скорость и, ускоряясь сейчас, хотел немного опередить график и дать себе небольшой запас времени. Фора ему была не нужна, он всё просчитал с запасом – он просто хотел чувствовать скорость.

Поворот показался ровно там и тогда, как он и подсчитывал. И он отключил навигатор и, притормаживая, свернул и, всматриваясь в дорогу, поехал на юг. И к его удовольствию эта дорога была ничуть не хуже трассы, и когда попадались редкие ямки или выбоины, он объезжал их, не сбавляя скорости – потрясающая манёвренность и устойчивость, и цепкость шин! Восхищаясь неутомимостью мотора и плавностью подвески, он в который уже раз благодарил создателей этого чуда техники: конструкторов, инженеров, дизайнеров, технологов, сборщиков, всех специалистов – разрабатывая эту модель, они точно знали, чего хотят достичь. Воплощая свой замысел, оттачивая взаимодействие всех узлов и агрегатов, добиваясь слаженной работы всего электронно-механического арсенала, они приподнимали планку всех прежних показателей. И они достигли желаемого – никогда прежде человек, пребывая в максимально комфортном положении, так оптимально эффективно не управлял своим перемещением в пространстве. Он летел над дорогой, не чувствуя сопротивления воздуха, не ощущая никакой массы, позабыв о гравитации, наслаждаясь силой и мощью в своих руках, используя землю только как опору для своего толчка. От переполняющего его восторга он закричал, как ковбой в том фильме, громко, звонко и на вдохе хапанул полные лёгкие едкого дыма – густой плотный столб гари ударил ему в лицо и настоящее переменилось…

Зажмурившись, он давит тормоз, что-то бабахает, и он утыкается лицом в подушку. Задыхаясь, он распахивает дверь и рвётся выскочить из машины, но его держит ремень и он никак не может его отстегнуть. Он бьётся в судорогах удушья бесконечно долгие три секунды, наконец, он вываливается из машины и, хрипя и кашляя и хватая ртом воздух, корчится на земле. Озираясь, он видит сквозь слёзы, что из машины валит плотным напором чёрный дым, настолько густой, что не видно света плафона на потолке. Разглядывает он это невероятное зрелище опять бесконечно долгие секунды две. Он ещё успел отметить, что музыку ещё слышно, что лежит он и машина стоит на земле, а значит, он слетел с трассы, вокруг никого и ничего нет, и отчего он слетел, и почему сработала подушка – непонятно. Но тут же всё ускорилось до неуловимости происходящего; дотянувшись, он жмёт кнопку открывания задней двери, бросается к ней, открывает и отшатывается от напора дыма. Но, всё же, пригибаясь, хватает огнетушитель и, выдернув чеку, возвращается к передней двери. Повернув сопло огнетушителя, он жмёт рычаг и направляет струю газа на приборную панель, под лобовое стекло, на торпеду, туда, откуда, как ему кажется, валит дым. Музыка всё ещё звучит. Задерживая дыхание, он быстро дёргает ручку открывания капота, бросается, поднимает капот; в чёрном бурлящем непроглядном дыму огня не видно, он направляет струю газа на мотор, клубы газа, шипя, усиливают бурю дыма. Отворачивая лицо и приседая, он посылает струю по бокам, где жгуты проводов, на катушки и разъёмы и опять по центру и газ заканчивается. Огнетушитель фыркает и стихает. Тяжело дыша, отыскивая глазами огонь, водитель отступает и останавливается с пустым огнетушителем в руках. Огня нигде невидно. Только густой чёрный дым по-прежнему валит из чрева автомобиля, изредка пробивается свет плафона в салоне, где-то что-то шипит, но огня нигде невидно. Медленно ступая и пригибаясь, он заглядывает в салон; чёрный едкий чад – ветра нет – он возвращается к мотору и, не дыша, пытается что-либо рассмотреть. Ни огня, ни искорки он не видит – что происходит, он также не понимает. Отступив назад, он опять замирает. «Что это было? Потушил? Всё цело? Всё позади?» – лихорадочно стучит у него в голове. Он стоит и, тяжело дыша, смотрит сквозь чёрные клубы дыма на свой автомобиль и не верит происходящему. Сначала тусклым пятном изнутри озаряется поднятый капот, потом что-то фыркает и пламя мощным напором вырывается из моторного отсека. Вскрикнув, мужчина подскакивает к бамперу, с силой опускает капот, хватает огнетушитель, давит рычаг, отшвыривает его, бросается в салон, не вдыхая, ощупью находит бутылку минералки, возвращается к капоту – захлопнут, возвращается к салону, открывает, бросается, поднимает капот и отскакивает, обожжённый напором пламени. Пригибаясь, он всё же подступает и льёт воду из бутылки в огонь. Бутылка быстро пустеет, огонь полыхает ещё сильнее и уже рвётся в салон. Мужчина бросается к двери; из всех воздуховодов и щелей, шипя и шкварча, мощными форсунками бьют разноцветные языки пламени. Он распахивает заднюю дверцу и тянется к кейсу с деньгами и документами, что-то горящее брызгает ему на руку, он кричит и вдыхает ядовитый дым, отпрыгивает, падает, что-то прилипшее к коже руки горит. Крича и извиваясь, он тушит руку, придавив к пыльной земле, и вновь кидается за кейсом к машине, но что-то взрывается, и он опять отлетает и падает. Лёжа он видит снизу, в ярком озарении пламени, как горит земля под мотором, а трава по окружности, трепеща, тянется к центру, пламя втягивает воздух снизу – автомобиль пылает, как кузнечный горн. Он чётко видит, как напористо полыхает резина, как зелёным огнём горит, пузырясь, лакокрасочное покрытие, как коробится обшивка двери, как плюются огнём уплотнители, как лопается пламенем кожа кресел. Стёкол уже совсем нет – и всё это он рассмотрел опять за долгие пару секунд – ему даже вспомнилось, как в каком-то салоне ему обстоятельно рассказывали о жаропрочных, пожаростойких композитных материалах – полыхает всё! Огонь бушует, яростно грохоча, пламя, неистово закручиваясь страшными вихрями, выстреливает в небо клубы чёрного дыма. Что-то взрывается, какие-то ошмётки летят в стороны, пламя разрастается. Мужчина подползает и ещё раз пытается выхватить из пылающей машины кейс, но огонь опять плотно охватывает руку, лицо опаляет напор пламени и, визжа и матерясь, он откатывается от машины. Заслоняясь рукой от нестерпимого жара, он глядит на чудовищный пожар и, уже не пытаясь что-то сделать, отползает подальше. Бахает, корёжась железо, свистит, пылая резина, что-то шипит, трещит и хлюпает, гудят потоки огня. Происходящее на его глазах настолько катастрофично, что оно не может восприниматься как реальность – этого не может быть, это какой-то глюк, сон, бесконечно долгий кошмарный сон. На самом деле автомобиль сгорает быстро. Пламя угасая, сжимается, обнажая чёрный безобразный остов, жар убывает, разноцветные язычки огня, обгладывая по местам покорёженный скелет, тускнеют. Едкая вонючая гарь, потеряв тягу, расплывается в воздухе. Не заслоняемые более ослепляющим пламенем, в ночном небе проступают звёзды… Погорелец замер, сидя неподвижно с вытаращенными в темноту глазами.

Сидел он, парализованный шоком, не шевелясь, ничего не видя сухими глазами, не чувствуя ожога на руке и опалённого лица, долго. Но от того, что он надышался дыма и теперь тяжело дышал открытым ртом, в горле у него пересохло, и он закашлялся. Оцепенение слетело, он встал и, тихо постанывая и поскуливая и бессознательно шепча ругательства, обошёл кругом груду изуродованных останков. Где-то ещё трепетали огоньки, что-то ещё шипело, деформированное железо, уже остывая, изредка бахало. Заглядывая внутрь каркаса, он попытался рассмотреть кейс, но разобрать что-либо было уже невозможно – всё бесформенные объедки огня. То, что несколько минут назад воплощало собой верх инженерной мысли, последнее слово в технологиях, новое поколение материалов, новейший тренд в дизайне и пик взлёта индивида – обратилось в кучу индустриальных фекалий. Глядя на эту обесцененную груду непонимающим взглядом владелец обошёл её кругом, обошёл второй раз, третий… Наконец, он отшатнулся, попятился, повалился на землю, распластался и опять замер. Лежал он, не двигаясь, ничего не видя ничего не слыша долго, но ощущение, что он, выпав из жизни, падает и летит и летит куда-то вниз или всё, из чего состояла его жизнь, улетает от него со световой скоростью, было таким сильным, что его затошнило. Он повернулся на карачки, и, стоная и откашливаясь, постарался отдышаться и прийти в себя.

Но вот издалека донёсся звук мчащегося автомобиля. Погорелец вскочил и бросился на дорогу. Вдали подрагивал огонёк фар. Нарастающий шум мотора, надвигающийся свет фар и боль ожога выводили его из шока; он вдруг понял, что ему сейчас предстоит сказать кому-то, что его автомобиль сгорел, произнести эти слова – и только теперь до него начало доходить, что произошло. Факт, что его автомобиля просто больше не существует, всё отчётливее приводил его, спазмами в животе и ёканьем под кадыком в реальность. В голове защёлкали суммы ущерба, риск упустить сделку, сгоревшие деньги, придвинулись осознанием катастрофичности ситуации и пробили оцепенение окончательно и закручиваясь жутким, до нехватки кислорода комом, запустили истерику. Свет фар всё разрастался, автомобиль приближался. Размахивая руками и крича «Э-э-э»! погорелец побежал навстречу автомобилю. Машина сбавляет скорость – его заметили! – она уже совсем близко, он остановился, но продолжал отчаянно махать руками. Машина уже совсем рядом, свет фар ослепил его, мотор заурчал на холостых оборотах, слышно, как шелестит протектор по асфальту, автомобиль остановился, не доехав до него несколько метров. Заслоняясь рукой от света, он бросился к машине. Взревел мотор, пискнула резина, машина быстро обогнула его и, ревя оборотами, легко помчалась в темноту ночи. Позабыв дышать, он смотрел, как быстро удаляются красные габаритные огоньки. Пятно света, быстро сжимаясь, превратилось в огонёк, звук стих; люди уехали. Погорелец огляделся; и не увидел ничего – вокруг темнота. Ни огонька. Ни звука. Повернувшись, он пошёл назад и прежде чем различил в темноте обгорелый остов, почувствовал гарь пожарища: резино-кислотно-пластиковый смрад. Подойдя, постоял возле горячего обезображенного каркаса, закашлялся, отошёл в сторону. Развернулся, пошёл в другую сторону, пошёл налево, пошёл направо – без разницы! Кругом ничего нет, ничего не видно потому, что нечего видеть – отсутствие чего-либо. Мужчина крутанулся на месте и замер; он вдруг понял, что это не простая тьма – это антивещество, которое поглотило его автомобиль, которое истребило его состояние, в котором исчезла вся его сила, его энергия и его будущее, и которая вот-вот поглотит и его жизнь. Наверное, он на скорости пробил какой-то тоннель и оказался в другой реальности. Нужно просто найти ту точку и вернуться назад, в нормальную реальность! Он стал метаться из стороны в сторону, уверенный, что где-то рядом есть какая-то дверь, распахнув которую, он впустит свет и в его лучах всё окажется на своих местах; и его автомобиль и его деньги и его уверенность…Ну не может всё так быть! Он остановился, сделал несколько глубоких вдохов и постарался успокоиться. Глаза привыкали к темноте и по мере увеличения способности видеть, к нему возвращалось самообладание. Он вышел на дорогу.