В сетях аферы
Шрифт:
– На заводе, аппаратчиком. Слушайте, товарищ милиционер, мне эта безызвестность надоела! Закройте пожалуйста, дверь, а то дует – дети маленькие, и объясните, в чем цель вашего визита!
Три Семерки громко хлопнул дверью, и больше Яна происходящего разговора слышать не могла. Это ее, конечно, разочаровывало, однако она обретала все больше уверенности в непричастности этих жильцов к махинации, лишившей Наровчатовых крова. Обзаведясь такой суммой, причем абсолютно незаконным путем, они вряд ли стали прозябать здесь. Во-первых, большие деньги требуют больших растрат, во-вторых, оставаться на месте для них являлось, безусловно, опасным. К тому же, контингент людей был не тот – Милославская не могла взять в толк,
В принципе, Яна могла сейчас войти внутрь и послушать, чем владельцы данной квартиры будут оправдывать произошедшее – ведь они с Руденко договорились о ее праве принимать участие в деле в случае безопасной обстановки. Однако делать этого гадалка пока не стала. Она села на корточки и стала размышлять, кто бы мог звонить от Бирюковых в «Аэлиту». Напрашивались только два варианта:
а) их родственники
б) их соседи, делающие частые визиты и имеющие разрешение пользоваться телефоном
Но оба эти варианта внушали гадалке мало доверия. Не потому, конечно, что близкие вряд ли бы стали так подставлять Бирюковых – подлецов сразу трудно разглядеть, а их на земле достаточно. Просто таким образом преступников слишком легко было бы вычислить, ведь сама махинация являлась достаточно сложной, скорее всего мошенники позаботились о том, чтобы их найти было так же трудно.
Эти варианты тоже, конечно, не мешало проверить, поэтому гадалка, стукнув пару раз в дверь квартиры Бирюковых, вошла туда, не дожидаясь разрешения. Лидия посмотрела на нее вопросительно, но Семен Семеныч объяснил:
– Это моя коллега, Яна Борисовна Милославская. Будьте добры, отвечайте и на ее вопросы тоже.
– Да я вам все уже сказала! – возмущенно воскликнула женщина. – Я буду жаловаться! Что это за безобразие? Предъявляете совершенно необоснованные обвинения, время отнимаете!
– Во-первых, – раздраженно перебил ее Три Семерки, – мы не обвиняем вас, а пытаемся установить истину, во-вторых…
Семен Семеныч замолчал, потому что в этот момент в комнату вошел заспанный высокий худощавый мужчина, который, потирая кулаками глаза, спросил:
– Что здесь творится-то?
В его тоне не было ни раздражения, ни испуга, ни притворного безразличия. Он взял на руки ребенка, старательно собирающего в свой маленький кулачок крошки с пестрого паласа, и еще раз спросил:
– Кто вы и зачем пришли, объясните!
Он посмотрел на свою жену, а Руденко в этот момент разочарованно махнул Яне рукой, давая понять, что допрос этого семейства бесполезен и только отнимает у них время. Гадалка и сама это чувствовала. Лидия в ответ на слова мужа принялась взволнованно пересказывать ему состоявшийся с Семеном Семенычем разговор. У того глаза с каждым словом округлялись все больше и больше. В конце концов он произнес:
– Товарищ милиционер, вы что?! Да мы предыдущие несколько месяцев здесь вообще не жили! Лидка родила, так мы к теще перекочевали! Какой телефон, какие звонки, когда у нас своих два звонка день и ночь названивают! – он кивнул на малышей, уже начинающих капризничать.
В этот момент гадалке пришла новая мысль и она восклинула:
– А факта незаконного проникновения в вашу квартиру за это время не было?
– Н-нет, – посмеиваясь и пожимая плечами, ответил хозяин, – да у нас и брать-то нечего, – он обвел взглядом скромную обстановку комнаты.
– Да, – присоединился к Милославской Руденко, – ничего не
пропало? Может, вы обнаружить не успели? Сбережения были какие-нибу…– Семен Семеныч! – перебила его Яна. – Да причем здесь сбережения?! Господа Бирюковы, вспомните лучше, все ли было по вашем возвращении так, как вы оставили при отъезде? Телефон, например. Ничего странного, вообще, не обнаружили?
– Да нет, – задумчиво протянула Лидия. – Вообще-то, он у нас сейчас почти всегда сейчас отключен – дети маленькие, спят несколько раз в день. А так все как было, так и есть! Знаете, у нас тут соседи дюже любопытные и к постороннему шуму восприимчивые, так что если кто-то и собирался устроить здесь погром в наше отсутствие, это вряд ли бы осталось незамеченным, и нам обязательно о случившемся сообщили бы. А так вернулись – все тихо, мирно… По-старому…
– М-да… – протянул Руденко и достал из старой потертой кожаной папки чистые листы бумаги для составления протокола допроса.
Милославская, не имея абсолютно никакого желания проводить время в бездействии, вышла из квартиры с целью присмотреться к этим дюже любопытным соседям, о которых вела речь Лидия. Она похлопала по карманам куртки в поисках зажигалки, но ее там не оказалось. Яна стояла на площадке того самого первого этажа. Она огляделась вокруг – зажигалка лежала на полу под лестницей, там, где гадалка недавно пряталась. Здесь же Яна неожиданно обнаружила оббитую жестью дверь с небольшим навесным замком. Очевидно, она вела в подвал. Естественно, его исследования Милославская просто не могла себе не позволить.
Наклонившись к замку и пристальнее присмотревшись к нему, гадалка подумала, что он заперт. Однако, серьезного впечатления давно проржавевшая железка не производила. Прежде, чем приступить к осуществлению задуманного, Милославская прислушалась, не выходит ли кто из жильцов из своей квартиры. Все было тихо. Яна дернула за дужку посильнее – она тут же выскочила из самого замка. По-видимому, он здесь висел чисто символически, для отпугивания любителей подвального времяпрепровождения. Осторожно, стараясь не греметь и не производить громких звуков, гадалка вытащила замок из толстой железной петли. Слегка потянув дверь за ручку, она не смогла ее открыть, однако сделать рывок не решалась – резкий скрип привлек бы внимание.
Пытаясь припомнить, что обычно делают в таких случаях, Яна на минуту призадумалась. Затем, ухмыльнувшись, она обеими руками взялась за ручку и попыталась приподнять дверь. Та была легкой, поэтому сразу поддалась. Потянув теперь дверь на себя, Яна без затруднений открыла ее. По-видимому, в подвале царствовала сырость, отчего старая фанера разбухла и мешала нормальному функционированию двери. Жильцы, скорее всего, к этому приспособились, поэтому и не предпринимали никаких действий, а вот гадалке пришлось немного помучиться.
Луч света энергичной быстрой стрелой мгновенно пробил непроглядную тьму подвального помещения. На правой стене, почерневшей от постоянной влажности и почти всецело запутанной сетями паутины, Милославская разглядела выключатель. Яна осторожно протянула к нему руку и произвела щелчок – внутри сразу зажегся свет. Он был каким-то ленивым и тусклым, но тем не менее, его хватало на то, чтобы создать атмосферу сумерков, в которых вполне сносно можно было ориентироваться.
Вдруг с верхнего этажа послышались чьи-то громкие разговоры, затем звуки поворачивающегося в двери ключа и, наконец, шаги человека, намеревающегося спуститься вниз по лестнице. Гадалка с испугу резко налегла на дверь – та заскрипела и, зарапая пол, захлопнулась. Яна замерла в ожидании своего разоблачения. Удары собственного сердца сначала мешали ей слышать все остальные звуки. Потом, в конце концов, она вспомнила, что ей есть чем себя оправдать – с ней Семен Семеныч, и они оба ведут вполне законное расследование.