В сетях инстинктов

– Что насчет волос парика в доме Одессого?

– Больше они нигде не фигурировали. Бонго брюнет. Он мог воспользоваться париком. Надо сравнивать.
– отозвался Сергей.

– Получается, перед смертью у Одесского были два человека, - задумался Сафонов.

– Или убийца носил парик, - предположила Светлана.

– И еще одна вещь, - добавил Оганян.
– на вульве Ширяевой мы нашли микрочастички силикона. Из него изготовляют различные секс-игрушки. Искуственные фаллосы, например. Это может сузить наш поиск.

– Или силиконовая насадка на член, - пожала плечами Светлана.
– эта улика не означает, что перед смертью у Ширяевой был лесбийский секс.

– Маловато, - задумался Сафонов.
– Колчак и неизвестное лицо были с Одесским и Ширяевой перед смертью. Но в разное время. Блондинистые парики в доме у Бонго - сильный аргумент. Спасибо, Вазген, идите.

Как только за Оганяном закрылась дверь, Сафонов продолжал:

– У меня через час встреча с судьей, в ведении которого находится это дело. Постарюсь выбить у него ордер на обыск сегодня же. Да, сегодня утром у Колчак отобрали подписку о невыезде. Парусова уже все телефоны оборвала в управлении, успела пожаловаться главе краевого СК и руководству городской прокуратуры. Это, конечно, только увеличит хаос. Ладно, к делу. Сергей, тебе и мне приходится пять дисков для просмотра, а Свете - все остальное. Как большому специалисту в этих делах. Приступайте к работе.

– А что мы будем искать?
– спросил Сергей.

– Тех, кто чаще всего был с жертвами на этих тусовках, - объяснил шеф.
– кто еще не попал в наше поле зрения. Установим их личности, может появятся новые зацепки. Правда это потребует времени. Хотя я думаю, обыск у нашего психотерпевта даст нам больше.

За окном моросил противный дождь. Все трое: Александр Дмитриевич, Сергей и Светлана просматривали записи, полученные от Газаровой. Шеф в своем кабинете, Сергей и Светлана - в другом.

– Закрой кабинет на ключ, - сказала Возович.

Диск за диском... они сидели каждый за своим столом, за задернутыми жалюзи окнами, в свете мониторов их лица казались бронзовыми.

– Кгм!
– сказал вставший сделать себе чашку крепкого кофе Платов, увидев, как за соседним столом Светлана расслабленно развалилась на стуле, расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, облизывая губы и держа ладонь между ног, словно пытаясь сдержать что-то.

– Ах, - Возович словно очнулась от приятного сна, - сколько их еще... сделай мне тоже.

Она вытащила из дисковода просмотренный и вставила новый диск.

Та же подвальная студия Газаровой. Сначала скрытая камера высветила зрителей: вот Розенбаум, глядя на происходящее в студии, хохочет и мастурбирует, а вот к стеклу заинтересованно прильнул психотерапевт Бонго - в красивом малиновом вечернем платье, с бокалом вина, в светлом парике платинового цвета.

А что он там такого интересного увидел за стеклом?

На столе, похожим на операционный, лежала, крепко зафиксированная, голая Ксения Колчак. Рядом с ней, сидела на корточках в кожаных шортиках и резиновой маске Виктория Носенко. Затянувшись, она прижигала тлеющую сигарету о внутреннюю поверхность бедра повизгивавшей не от боли, а от возбуждения Колчак. Виктория, развратно ухмыляясь, смотрела на стоявшую рядом и улыбающуюся Марину Смирнову. 'Она твоя' произнесла Виктория, но не Марине, а находившейся справа от Ксении шатенке лет тридцати пяти.

– Сучка, сучка, сучка, - плотоядно повторяла та, хищно заковывая левую руку Колчак в кожаные кандалы. Ксения с интересом наблюдала за процессом, время от времени поднимая голову.

Так, стоп. Это что-то новенькое. Такая женщина уже была на паре записей, но мельком, в полоборота. Про нее надо разузнать побольше.

Ксения скопировала запись к себе на жесткий диск и вырезав кусочек с интересующей ее дамой, позвонила Ксении.

– Ксюша, ты дома?

– Да.

– Я сейчас тебе по электронной почте одну видеозапись пришлю, а ты скажешь, кто на ней.

– Хорошо.

Светлана отослала послание с прикрепленным видеофайлом и стала напряженно ждать, автоматически просматривая оставшиеся материалы.

Ждать пришлось недолго - вскоре на экране компьютера замигал белый конвертик, обозначавший прибытие нового сообщения.

Возович нажала кнопку 'Enter'.

'Это Рита Гладышева' гласил ответ.

'Ты уверена?'

'Абсолютно'

'Опознать сможешь?'

'Безусловно'

'Она часто приходила к Алисе?'

'Я ее встречала несколько раз'

'Что-нибудь знаешь о ней?'

'Только что она разведена и у нее водятся деньги'

'А в сексе у нее есть предпочтения?'

'Любит доминировать'

А следующий вопрос родился у Светланы спонтанно, он всплыл в ее голове внезапно, в процессе просмотра видео:

'Ты не помнишь, во время секса с тобой у нее был какие-нибудь фетиши, что-нибудь особенное? Какая-либо фишка, присущая только ей?'

Последовала томительная пауза. Наконец пришел новый текст:

'Ей нравилось капать на меня расплавленным воском, зажимать мне кожу прищепками, вырывать пинцетом мои лобковые волосы.'

Рука Светланы задрожала. Она еле справилась с эмоциями, набирая слова на клавиатуре.

'Ты это точно помнишь?'

'Конечно. Я обычно делаю полоску из волос на лобке, разной ширины, так во время садо-мазо игр ей нравится выдергивать их.'

– Ну тогда тем более обыск, - деловито пробасил Сафонов, собираясь в дорогу.
– Надеюсь его получить сегодня же.

– Вот эти записи, - Платов подовинул к шефу несколько дисков, - сделаны не в студии Газаровой, а где-то в другом месте.

– Допросишь ее отдельно по этому вопросу, - Сафонов уже складывал какие-то папки из сейфа в свой портфель, - мне пора бежать. Если я получу ордер, пришлю его с нарочным в управление. Тогда сразу выдвигайтесь к дому Бонго.

Сквозь все возрастающую температуру дня двое людей говорили, о любви и отсутствии ее, о мести и отсутствии ее, о кровосмешении. Рита почему-то лгала ему, и он слушал ее с большим интересом, пытаясь не запутаться в лабиринтах ее ума. Он подозревал это все эти годы. Похоже, несколько лет назад, она оставила действительность для чего-то более образного и сострадательного. И до сих пор, она старалась хорошо играть роль человека, в свою очередь играющего роль. Но в ее подсознании ложь распускалась тихо, но неуклонно, пока хаос не преодолел порядок.

Она надела свое нижнее белье и ничего больше, а он остался в своих случайно выбранных предметах гардероба.

Его рубашка, расстегнутая так, чтобы его широкая, волосатая грудь была выставлена для нее, показывала его прирожденную богемность. Они пришли на кухню Георгия, и из наполненного холодильника взяли несколько бутылок красного вина, хлеб, сыр, маслины и фрукты. Они принесли все это наверх в его спальню, где расстелив простыню у окна, спокойно обедали на свежем воздухе, при открытых окнах.