В теле дрища в военной школе аристо 2
Шрифт:
— Я уже не хочу ничего слышать, — замахал рукой Серафим.
— Да ты не понимаешь: у девушек тоже общие! Представь, что будет, если пробраться к ним на этаж, когда они все будут там мокрые и в пене!
— Я представляю, что будет, — подал я голос со второго яруса. — Тотальной попыткой кастрации.
— Не тебе бояться, у тебя отрастёт!
— Я не настолько отчаянный, чтобы проверять.
— Ему это вряд ли интересно, — добавил Серафим. — Он же вип-клиент элитного борделя у нас.
Кирилл присвистнул. Я подавил желание свесится вниз и посмотреть в наглое лицо распространителя конфиденциальной информации,
— Откуда ты знаешь?
— Да об этом много кто знает, мы тебя родителям в пример приводим, просим такие же абонементы. А то как-то неприлично: я наследник рода, а мне шиш с маслом.
— Учитесь лучше, — посоветовал я.
— А тебе правда за хорошую успеваемость дали? — удивился Кирилл.
— И за красивые глаза, — уверил я, а сам вспомнил о любимом костюме.
С ним бежать было бы сподручнее.
Я вздохнул.
Время тянулось мучительно медленно. Серафим и Кирилл обсудили бордели, успеваемость, скорость реагирования стражи, кто и как выглядел после взрыва. Развлекались как могли, ещё повезло, что нас заселили втроём, а не вчетвером — я бы с ума сошёл от постоянной болтовни.
Ужин из сухпайка я встретил, как праздник — жевать они должны молча. Кирилл достал из протянутой охранником коробки три упаковки, покрутил их:
— Вау, выглядит основательно.
Спрыгнув с кровати, я забрал свой «ЕГУ-ВС17» и дождался, когда дверь за охранником закроется, чтобы сказать:
— Сухпайки — плохой знак: значит, дела в школе обстоят так, что никому не до приготовления еды.
— А я думаю, — покачал головой Кирилл, — просто все работники столовой на допросах, а курьеров с доставкой не пускают на территорию. Так-то логично, что сначала допросят простых, а потом уже возьмутся за магов, если потребуется.
— Да, возможно, нас скоро отпустят без сильных проверок, — согласился Серафим, но без особого энтузиазма.
«Хорошо, если бы он был прав», — подумал я, вскрывая сухпаёк.
— Ладно, зато сухпайки попробуем, и набор хороший, — Кирилл уселся на кровать и тоже принялся за распоковку. — Не понимаю, почему нам в школе не дают их попробовать.
— Будто кто-то станет их просто так есть, — буркнул Серафим.
На гипноуроках нам давали информацию по всем видам сухпайков, так что мы знали, как их употреблять. Добравшись до начинки, Кирилл и Серафим стали разбирать, какие нотки вкуса им чудятся в различном содержимом сухпайка, это перешло на обсуждение ресторанов и экзотических блюд. Я жевал свою порцию и гадал, как проходит допрос: к нему бы подготовиться. Побег я рассматривал только как крайний и не совсем желательный вариант.
Информационный голод внезапно был удалён во время вечернего умывания. С нашего этажа, оказывается, уже забирали троих: Георгия Громова, Анатолия Карпова, Светослава. Первые двое, оказавшись в кругу учеников, вместо чистки зубов делились впечатлениями о допросе, а Светослав недовольно на них поглядывал.
Анатолий жаловался на то, что его, такого верного подданного, подозревали в связях с дикими магами. Георгий был недоволен тем, что после допроса его вернули сюда, а не в родовое имение хоть бы даже и под домашний арест — всё лучше, чем в этом подвале.
— Значит, это дикие маги устроили? — спросил синеволосый парень, озвучив интересующий меня вопрос,
потому что если подозревают диких магов…— Да, про них спрашивали, — покивал Георгий. — Не было ли контактов, не подозреваем ли кого.
У меня по спине пробежал холодок неприятного предчувствия.
— Разве могли дикие маги пронести в школу взрывчатку? — усомнился молчавший до этого Кирилл.
Светослав в это время как раз вытащил из кармана свои старинные часы на цепочке и резко захлопнул крышечку. Я ждал, что он возмутиться сомнениями в следователях императора, но Светослав развернулся и просто ушёл. Не один я проводил его слегка удивлённым взглядом.
— Кстати! — Георгий снова перетянул на себя внимание. — А вы знаете, при взрыве погиб Роман Разумовский и ещё два мага разума из других родов.
— Правда? А из каких?
— Правда, но не знаю, я случайно это услышал, когда меня обратно вели. Уточнить не мог, сам понимаешь.
Дальше пошли обсуждения и сплетни, но я слушал их вполуха, потому что планировал ночную вылазку в вентиляцию.
Перед сном Серафим ушёл проверить младших из своего рода и задержался почти до отбоя. Я односложно поотвечал на вопросы Кирилла и он, наконец, угомонился.
Мы лежали каждый на своей койке, ожидая отбоя. Я настраивал себя на пробуждение ночью в определённое время, чтобы и отдохнуть, и дела сделать, а Кирилл пытался удобнее устроиться на слишком маленькой для него койке. Несчастная кровать то и дело скрежетала от натуги.
Наконец он притих, и меня стала пробирать дрёма, но…
— Прости меня, Глеб, — вдруг сказал Кирилл. — За то, что обвинял тебя в смерти Светы. Ты не виноват.
Он чувствует, что ли, что подумываю сбежать?
— Я на тебя не сержусь, — ответил я нарочито сонно. — Спокойной ночи.
Но Кирилл снова начал возиться, и я так и не уснул, пока не вернулся Серафим и не прозвучал отбой, после которого ворочающийся Кирилл получил от Серафима подушкой в лицо и, наконец, угомонился.
Не знаю, насколько точно я проснулся, но определённо была ещё ночь. Кирилл похрапывал, Серафим что-то шептал во сне. Я бесшумно соскользнул с койки, натянул комбинезон и выглянул в коридор: тусклые лампы освещали его. В этом освещении бункер казался особенно мрачным.
Бесшумной поступью я пробрался в туалет, заперся в кабинке, над которой располагался вход в вентиляционную шахту, взобрался по стене. Выкручивать болты телекинезом — то ещё утомительное занятие, но я справился и нырнул в чёрный зев шахты. За последнее время тело подросло и расширилось, но это не мои прежние габариты, так что хоть с трудом, а я пробрался.
Наверное час или полтора я, уплотнив ауру для сокрытия от детекторов жизни, лазил в переплетениях шахт, словно червяк, но выхода из бункера напрямую не было: его перекрывали мощные фильтры. Самое далёкое место, куда можно было выбраться без тотального разрушения конструкций — это «- 1» этаж. Сквозь вентиляционную решётку я даже оценил охрану у выхода. В принципе, выйти можно было и через неё, если не объявят тревогу. И я приметил пару наиболее близких к поверхности мест, а также слабое место в конструкции фильтров. Так что даже если меня раскроют, главное — попасть в вентиляцию, я её теперь как родную знаю.