В зеркале сатиры

— Вы уверены, что записи сделаны вашим внуком? — спросил начальник милиции.

— Его рука, — твердо ответил ветеран ЭПРОНа. — Значит, и деньги под водой прятал он.

ЭПИЛОГ,

завершающий краткую, но поучительную историю из жизни Галаховки,

который при желании может стать прологом нового рассказа

об этом достославном подмосковном местечке

Рядовой милиции Семен Похвистенко возвращался с ночного дежурства… Простите, об этом возвращении мы уже, кажется, писали. И о том, как он задержал Ваську Рваного, совершившего ночной разбойничий налет на дачу Мизандронцева, прозванного в Галаховке Корабельщиком. И о странном заявлении внука бабки Гриппки, занесенном в милицейский протокол. К этому эпизоду остается добавить немного.

Рваный не хотел применять насилия. Он намеревался, не поднимая шума, выкрасть золото Корабельщика. Но старик оказал грабителю сопротивление, и тогда Васька пустил в ход нож…

Было ли у Мизандронцева золото? Да, было. Но, как выяснилось во время следствия, не так много, как предполагал Диогенов и как рассчитывал Васька Рваный.

Нет, идея ограбления не принадлежала Теоретику. Но он невольно его спровоцировал, придя к правильному умозаключению, что источником существования Корабельщика мог быть только созданный в свое время золотой запас. Ему же, то есть Теоретику, принадлежало и авторство в тех идейных мотивах, которыми якобы руководствовался Рваный. Разглагольствования Кая Юльевича о социологии, прошедшие через такой малонадежный трансформатор, как бабка Гриппка, толкнули ее непутевого внука на неверные выводы и непутевые поступки.

Раскрытие водочного дела, странная находка на Галаховском озере (приготовленная Гошей головоломка для милиции, о которой он упомянул в беседе с Диогеновым) вызвали у расследующих и исследующих организаций пристальный интерес к ЖСК «Лето». Происхождение этого детища Канюки и Диогенова стало предельно ясным, когда обнаружилось, что делами кооператива управляли такие вот люди:

Матвей Канюка, сын владельца большого скотооткормочного хозяйства и бойни;

Мизандронцев, хозяин судоремонтных мастерских на Волге;

Штутгофф-Лупоглазый, наживший в период нэпа огромное состояние на спекуляции лесом;

Кошатница, вдова полицейского пристава и дочь богатейшего в Сибири хлеботорговца;

Шок, сын владельца русского филиала фирмы «Зингер» по продаже швейных машин;

Фаддей Скурихин, отпрыск семейства, некогда знаменитого в Казани своим поставленным на промышленную ногу огородным делом.

ЖСК «Лето» до поры до времени надежно укрывал их и некоторых других людей, избравших целью своей жизни наживу, занимавшихся тайным промыслом и накопительством, об источниках которого не принято говорить вслух.

Белой вороной в этой компании оказался Фотий Георгиевич Крашенинников. Грехопадение любимого внука подкосило ветерана. Правда, суд, разобравшись в деятельности «бюро», сумел провести разграничительную линию между Рыжим и Георгием Крашенинниковым. И поскольку было установлено, что особенных личных корыстных целей Гоша не преследовал, а накопленные им деньги до последней копейки были возвращены государству… а сам он, по отзывам специалистов, является талантливым конструктором, принесшим большую пользу многим научно-исследовательским организациям и учреждениям… суд в отношении его счел возможным ограничиться условным наказанием. И теперь Гоша работает слесарем-сборщиком на местном Галаховском заводе.

Фотий Георгиевич тоже живет в Галаховке. Запас морального здоровья у этого человека оказался настолько прочным, что он постепенно оправился от удара и в нынешнем, обновленном кооперативе по-прежнему пользуется всеобщим уважением.

С того времени, когда мы начали свое повествование, сама Галаховка очень изменилась. Тут, конечно, не выросли индустриальные гиганты, пленившие воображение подростка Ромки. Но на равнинах и холмах Галаховки вдруг возникали стройные здания с не очень понятными, но многозначительными для прохожих вывесками вроде такой:

«НИИ ГЛАВТОРФМАШ»

Люди являлись сюда в восемь утра и выходили в пять вечера, усердно трудясь на благо и процветание отечественной торфяной промышленности. На освященной давними традициями дачной земле выросли и другие учреждения и производства, почему-то не выбрасывавшие свою продукцию непосредственно на галаховский рынок, теперь разросшийся и ставший одним из знаменитых в Подмосковье. Правда, киоска М. Л. Канюки там уже нет. Во время очередной реконструкции рынка его сломали.

Галаховка стала средоточием многих других жилищно-садовых кооперативов и дачных поселков, где поселились разные лица, желающие в три летних календарных месяца вдосталь надышаться напоенным ароматом сосен воздухом, схватить загара не такого уж щедрого подмосковного солнца и помечтать о чем-то при натуральной общедоступной луне, а о чем, это ведь у каждого свое.

Не затронули происшедшие бурные события в верхах ЖСК «Лето» и его рядовых членов. Они, как и всегда, копали грядки, приносили на свои крохотные участки навоз, собранный в окрестных лесах, выращивали редиску, клубнику, малину, ежевику, слушали радио и долго спорили о преимуществах ежевичного варенья перед любым другим. А когда дошло до них известие о разоблачении Матвея Канюки и его приближенных, то все эти честные и добропорядочные люди, прихлебывая густо заваренный ароматный чай, наивно поглядывая друг на друга, добродушно говорили:

— Ну вот, как же мы их проморгали? Таких мерзавцев — и проморгали!

Обычная, к сожалению, картина…

А что же Кай Юльевич Диогенов? Что сталось с Теоретиком?

Если бы мы с вами, дорогой читатель, оказались в этот пасмурный, дождливый вечер в небольшом городке, раскинувшемся на крутом берегу бурной горной речки, то нас невольно потянуло бы к теплу и уюту местного Дома культуры. И тогда, приблизившись к его ярко освещенному подъезду, мы увидели бы рекламный щит. А на нем объявление с расплывшимися от дождя буквами:

«Сегодня в Доме культуры лекция:

«Моральные факторы

в воспитании нового человека».

Читает лектор-общественник К. Ю. Диониди.

После лекции — кино».

Да, это он, наш старый знакомый. Теоретик опять занят своим любимым делом. Он несет в массы светоч знания.

Вот так и закончилась история жилищно-строительного кооператива «Лето», объединившего в своих рядах столь разных по характеру и по взгляду на жизнь людей. Закончилась история авантюристов и проходимцев, отдавших свои способности жажде наживы, собственного призрачного благополучия.