В785

К несчастью, хоть он сумел избежать ее физического присутствия, Эйнштейн не смог стереть образ девушки из своей памяти. Напротив, Бонни завладела его мыслями, словно быстродействующий вирус, который переполнял его похотливыми идеями и образами. Чума на его обычно хорошо упорядоченной грифельной доске разума, но почему-то он не хотел вытирать ее начисто.

Глава 5

Оставшись одна в душе, маленькой кабинке, где едва хватало места, чтобы помыться, Бонни стала размышлять о странных обстоятельствах, в которых она оказалась. Несмотря на ее шутки, удивление даже близко не подходило к описанию ее эмоций, когда она проснулась от нежного поцелуя. Но сюрпризов становилось все больше и больше.

Киборги освободились от военного контроля. Самостоятельно управляли собой. Создали целое общество. Нашли ее сестру и еще одну сильную женщину, Фиону, которая, как помнила Бонни, всегда заступалась за них. Почему-то она считала, что Фиону давно уничтожили. Бонни была рада узнать, что подруга выжила. Но ее радость от этой новости не шла ни в какое сравнение с восторгом от того, что Хлоя тоже была жива.

«Моя сестра жива! Жива и влюблена, судя по слухам».

Если бы она могла плакать от облегчения и радости, то сделала бы это. Проклятые роботизированные глаза. И все же, несмотря на отсутствие слез, Бонни мысленно рыдала. Она так долго несла на себе бремя вины за то, что привлекла внимание генерала к сестре. В конце концов, именно из-за Бонни они оказались в той больнице.

— Спасибо, что приехала за мной, — пробормотала Бонни с пассажирского сиденья машины сестры.

— Ты не оставила мне другого выбора, — коротко ответила Хлоя, не отрывая глаз от дороги.

— Я не виновата, что потеряла деньги на такси. Они были спрятаны в моем лифчике. Должно быть, деньги просто выпали, — или их украл один из тех парней, которые тискали ее в темном углу. Кто знал? Да и кому какое дело?

Очевидно, Хлое было до этого дело.

— Бонни, ты не можешь продолжать в том же духе. Ты взрослая женщина.

— И что? Нет ничего плохого в том, чтобы немного развлечься.

— Твои развлечения приводят к потере работы из-за того, что ты напилась и уже в третий раз за этот месяц не вышла на смену.

— Ты такая з-зануда, — гребаное каверзное слово с трудом поддалось ее распухшему языку.

— Это называется ответственность.

Бонни послала сестре воздушный поцелуй.

— Тьфу. Мы еще молоды. У нас еще будет достаточно времени, чтобы поскучать. Я хочу повеселиться, — она дернула ногой и ударила носком ботинка приборную панель. Упс.

Хлоя вздохнула.

— И со сколькими парнями ты развлекалась на этот раз?

Бонни не хотела признаваться, что ничего не помнила. Тогда бы у сестры появились дополнительные аргументы, чтобы выиграть спор.

— Эй, чем больше, тем веселее. Тебе стоит как-нибудь попробовать. Хороший, старомодный гэнг-бэнг² помогает расслабиться, — Бонни хитро посмотрела на нее.

Губы Хлои сжались в тонкую линию.

— Нет уж, спасибо. Некоторые из нас предпочитают быть более разборчивыми в своих партнерах.

— Ханжа.

— Шлюха, — вульгарное слово, такое грубое и неожиданное, повисло в воздухе между сестрами. Обидное. Но правдивое. Пощечина, которая почти отрезвила ее. Гнев охватил Бонни, гнев и.… стыд.

— Господи, как же я ненавижу, когда ты становишься такой чертовски самодовольной. Кто ты такая, чтобы судить меня? Я никому не причиняю вреда.

— Кроме себя самой.

— Ну и что? Это мой выбор.

— В который ты постоянно втягиваешь меня, — заметила Хлоя сквозь стиснутые зубы. — Обычно в три часа ночи, когда я уже давно сплю. В отличие от тебя я привыкла приходить на работу и занятия вовремя. Но из-за твоей потери контроля мне светит испытание под названием «не спать».

— Я не обязана это слушать. Выпусти меня, — Бонни стала бороться с дверью, только чтобы понять, что сестра заблокировала ее.

— Прекрати. Ты не выйдешь. Я отвезу тебя домой.

— Но я не хочу возвращаться домой. Не с тобой, — Бонни понимала, что ведет себя по-детски, но алкоголь лишь усиливал ее раздражительность. — Выпусти меня.

— Нет.

— Да, — Бонни устремилась к рулю. Она знала, что это было неправильно и опасно, но ничего не могла с собой поделать. Бедная Хлоя пыталась отбиться от нее, пыталась удержать машину на дороге, пыталась избежать телефонного столба…

Плечи Бонни дрожали, пока она всхлипывала в душе, вновь переживая, как и сотни раз до этого, действия, которые стоили ее сестре нормальной жизни. Если бы только она отказалась от приглашения пойти в бар. Если бы только она заняла деньги и вызвала такси вместо того, чтобы звонить Хлое. Если бы только… она вела другую жизнь.

Проснувшись в больнице через несколько недель — или месяцев? — уже другой, более сильной и не совсем человеком, Бонни гневалась за то, что военные сотворили с ними. Ну и что с того, что военные утверждали, будто спасли им жизни, ведь на самом деле они разрушили их судьбы. Превратили в полу-машины, уничтожив счастье, которое заслуживала Хлоя. Но хуже всего было то, чему военные подвергли их позже.

Бонни могла справиться с похотливыми мужчинами и сексуальными ожиданиями. Конечно, у нее больше не было буфера из алкоголя и наркотиков, чтобы смягчить комментарии и действия, но Бонни была научена опытом, как справляться с эмоциональным и физическим насилием. Но бедная Хлоя. Она не заслуживала ничего подобного.

Главное, что в конце концов Хлоя обрела счастье, несмотря ни на что. По крайней мере, так утверждал Эйнштейн. Странно, но, несмотря на весь свой негативный опыт общения с мужчинами, Бонни верила ему. Он был слишком честен, чтобы лгать. Слишком наивен, чтобы все это выдумать. Однако, невзирая на утверждение Эйнштейна, Бонни по-настоящему не поверит в что-либо, пока не увидит Хлою собственными глазами и не услышит из ее уст, что она счастлива. Вдруг это не так?

«Я разберусь с этим», — потому что Бонни была в долгу перед Хлоей.

Вытерев тело полотенцем, она порылась в ящиках Эйнштейна, ухмыляясь при виде его аккуратно сложенных рубашек и брюк. Учитывая рост мужчины, Бонни не стала брать его брюки карго, так как они в любом случае не подошли бы ей. Она выбрала льняную рубашку без рукавов на пуговицах и боксеры, которые затянула вокруг талии с помощью найденного и модифицированного ремня, чтобы тот соответствовал размерам ее стройного тела. Что касалось ног, то она просто натянула носки, но не потому, что ее беспокоил холодный пол, а потому, что так она чувствовала себя менее уязвимой. Судя по разговорам, Бонни была единственной женщиной на корабле, полном мужчин.