Вадбольский 4

У него слегка расширились глаза.

— Я имел в виду, что при известных обстоятельствах могу не послать своих людей на захват вашего имения. Но имение графа буду защищать, как своё! Я же давал слово.

Я вздохнул.

— Это тупиковый вариант. У меня война с графом. Когда ударю по имению, кто будет разбираться, где его люди, а где ваши? Тем более, ваши люди всё равно ввяжутся. И не на моей стороне. Но я не так слаб, как вам напел в уши Карницкий.

Он пробормотал:

— Уже вижу. Но я подписал договор. Граф Карницкий свою часть выполнил, я выполню свою. Купцы своим честным именем дорожат не меньше, чем вы, аристократы. А то и больше.

— И как поступим?

Он помолчал, я видел как напряжённо думает, прогоняет в памяти разные сценарии, варианты, наконец сказал в некоторой нерешительности:

— У меня как раз заканчивается постройка большого завода, но загрузить его пока нечем. Не то, чтобы я просчитался, но активность в стране чуток упала.

— Чуток? — переспросил я. — Я тоже в курсе. Упала не на чуток. А начнёт подниматься только в следующем году. И то к самому концу.

Он вздохнул, вперил в меня вопрошающий взгляд.

— А что, — поинтересовался всё ещё в нерешительности, сам до конца не решился, — что, если договоримся выпускать ваши ружья на моём заводе?

Я постарался выдохнуть как можно незаметнее, эта мысля пришла в разговоре, но подвести к ней ещё и промышленника оказалось трудно. Но сейчас он её высказал сам, ещё не обдумав, и я ответил с нарочитым изумлением:

— На вашем заводе? Зачем это мне?

Он усмехнулся уже свободнее, я с ходу не отказался, а торг — его стихия, начал загибать пальцы:

— Вы будете получать процент от прибыли, а это намного больше, чем от продажи патента. Второе, у вас нет возможности организовать свои производство. Для этого нужен завод, станки, подготовленные люди, а у меня это всё есть, и уже работает. Я, кстати, в одном из цехов выпускаю ружья, но легко можем перейти на винтовки. Третье, у вас есть задумки на военную тему, вон как домна почему-то рухнула, кто бы поверил… Можете заниматься ими, ничто вас отвлекать не станет.

Я сказал с иронией:

— Почему не скажете, что на полученные деньги я могу купить сто тысяч ящиков шампанского и дорогой кафешантан?

Он криво усмехнулся.

— Потому что вы только с виду розовощёкий кадет, а внутри матерый волк. Карницкий это не увидел, а я вижу. С вами вообще-то выгоднее работать, чем воевать.

Я сделал вид, что глубоко задумался в нерешительности.

— Знаете ли, с моей стороны это будет похоже на сделку с дьяволом. Даже не знаю, как такое оформить…

Он сказал бодро:

— Это моя проблема, барон!.. В столице лучшие в стране юристы. Всё можно предусмотреть, вписать и зафиксировать в высших инстанциях министерства торговли и промышленности. Кстати, там же управление и по горной части, что нас тоже касается.

Я буркнул с показным недоверием:

— Пока что меня ничего не касается. Но я готов послушать ваше предложение. В одном вы, Роман Романович, угадали: у меня много других идей, я не хотел бы заниматься всего лишь ружьями до конца жизни.

Судя по его лицу, наживку заглотил, если получится с ружьями, то их производство можно подгрести под себя целиком, как и реализацию. А там и к другим моим идеям подобраться.

Дальше был торг, яростный и упорный. У него хорошее чутьё, сразу сообразил, что получает монополию, по крайней мере на первые годы, а это не миллионы рублей, даже не десятки, а в перспективе сотни миллионов. Я торговался усердно, мне деньги нужны просто отчаянно, задумок много, все требуют денег и снова денег.

— Любаша, — сказал я, — пригласи моего финансового директора!

Мак-Гилль проводил её заинтересованным взглядом, но когда в кабинет вошла Сюзанна, торопливо поднялся с неуклюжестью циркового медведя, поклонился.

— Графиня Сюзанна Дроссельмейер, — представил я. — Финансовый директор моей будущей империи, юрист и вообще представитель фирмы во всех вопросах, за исключением изобретательства. Сюзанна, это Роман Романович Мак-Гилль, промышленник, с которым мы намереваемся заключить контракт на производство винтовок нового образца. Как догадываешься, подготавливать договор тебе, не промахнись, потому что я тебе доверяю и подпишу, не глядя!

Сюзанна заметно напряглась, ответственности никто не любит, в то же время без неё нет роста, а Мак-Гилль подобрался, глядя на неё, как волк на овечку.

— Работайте, — сказал я, — а я пойду договорюсь насчёт перекуса, а то у меня что-то аппетит разыгрался.

По дороге из кабинета думал, что задумки в самом деле не просто теснятся, а требуют, стучат копытами. Дескать, полгода прошло, а ты ещё не изменил мир? И трансгуманизм ещё не мировая религия?

Электричество уже давно изобретено им пользуются, ещё полвека тому Александр Вольта собрал батарейку, через два года Петров получил Вольтову дугу, но почему до сих пор везде не используется электросварка и нет современных мне ламп?

Четверть века тому Фарадей создал генератор, преобразовывающий механическую энергию в электричество, двадцать лет тому Якоби создал электромотор, поставил его на большую лодку, и та ходила против течения по Неве и возила четырнадцать пассажиров! Где всё это сейчас? Неужели Николай Первый сумел своими крепостническими реформами убить любую изобретательскую мысль?

Вздохнул, заглянул на кухню, привлеченный мощным мясным ароматом. В двух котлах варится каша, ещё в одном мясо, нужно кормить не только барона, но и гвардейцев, слуг, охрану, даже нанятых рабочих, что закладывают фундаменты под новые мастерские.

Глава 11

Когда я вернулся в кабинет, Мак-Гилль даже сюртук снял, оставшись в добротной жилетке, лицо раскраснелось, на лбу поблёскивают мелкие бисеринки пота.

— А, барон, — сказал он, завидев меня. — А у вас финансовый директор — крепкий орешек!.. Уважаю. И подкупить не удаётся. Может, уступите её мне?.. У меня размах побольше.

— На готовое не интересно, — сказал я. — Она жаждет быть в самом начале роста гигантской империи, что подомнёт мир!

Он ухмыльнулся.