Валькирия

— А почему храм интересует вас?

Мягкий голос не только вырвал её из раздумий, но и поставил в тупик. Санъяра почувствовала, что смущается, причём гораздо сильнее чем утром, когда ей пришлось разгуливать обнажённой перед посторонними: сейчас Наран ждал, что она обнажит не только своё тело, но и душу.

Она отвернулась, в надежде, что так говорить будет легче и, спустя несколько шагов, наконец откликнулась:

— Меня не тревожит вопрос о том, приемлемо насилие. Мы, катар-талах, привыкли жить с Песней Смерти. Тот, кто не находит в сердце гармонии с жаждой разрушения, не покинет храм и никогда не станет свободным и взрослым. Но… — Она вздохнула, снова встав перед необходимостью подбирать слова. — Я верю в заветы Предков. Верю, что не могло быть более мудрого устройства для Короны Севера, чем система четырёх каст. Однако… иногда я думаю, если они так мудры, то почему погиб Первый Храм?

Наран молчал. Санъяра оглянулась к нему, но ничего не сумев прочитать по его лицу, продолжила:

— Легенды говорят, что Первый Зиккурат был осколком звезды, упавшей на землю много веков назад. Звёзды указывали путь нашим Предкам, прилетевшим сквозь вечную ночь. Большинство наставников первого поколения пишет, что Звёзды — есть истинный свет, и что свет этот укажет дорогу и нам. Но неужели никому не кажется странным, что столь праведное племя перестало существовать?

— Ты не боишься таких вопросов? — тихо спросил Наран после долгой паузы.

— Нет, не боюсь, — Санъяра остановилась и повернулась лицом к нему. — Я ничего не боюсь. А в вопросах моих нет зла. Я не хочу отрицать заветы предков, но я хочу знать: какие ошибки совершили они, и каких следует избегать нам?

4

Оба снова двинулись вперёд и какое-то время шли молча, а потом Наран задумчиво, неторопливо произнёс:

— Откровенно говоря, я думаю, что это и стало причиной падения. Они сами не могли сдержать собственных порывов к насилию и уничтожили себя.

— Тогда зачем они учили сдержанности нас? — возразила Санъяра.

— Как раз затем, чтобы оградить от своих ошибок.

Санъяра вздохнула.

— Да, многие думают также как ты. Но что, если всё наоборот. Если не они уничтожили сами себя, а кто-то уничтожил их?

Снова над тропинкой повисла тишина и только после паузы Санъяра продолжила:

— Мы так привыкли, что на материке нет никого, кто мог бы всерьёз нам угрожать, что становимся беспечны. Многим, как тебе, кажется, что главная угроза — наша собственная животная натура. Наша, — с напором повторила Санъяра давая понять, что в больше степени говорит о собственной касте, чем о ком-либо ещё. Помолчала и добавила: — В любом случае, какой бы ни была истина, я хочу узнать её из первых рук.

— В этом я тебя понимаю, — Наран остановился и с улыбкой посмотрел на девушку. Санъяра тоже остановилась и ответила удивлённым взглядом. — Видишь ли… — продолжил Наран. — У меня есть основания полагать, что я нашёл указания на расположение схрона с утраченными рукописями. С рукописями, которые не вошли в официальный свод Заветов.

Глаза Санъяры вспыхнули, она с опаской смотрела на собеседника.

— Разве узнав об этом ты не должен был рассказать своему намэ?

Наран пожал плечами.

— Во-первых, у моего намэ не нашлось времени чтобы меня выслушать. А во-вторых… если бы я поделился с ним, то в лучшем случае материалы передали бы более опытным исследователям. В худшем — запретили для изучения.

— И ты решил всё сделать сам, — понимающе протянула Санъяра.

— Решил, — откликнулся Наран. — Но мне пригодился бы в этом деле помощник. Особенно — из касты катар-талах.

Санъяра замешкалась, вопросов в голове роилось столько, что она не знала, с которого начать. И в этот момент, как на зло, почувствовала приближение чьих-то шагов. Видимо, расслышал их и Наран, потому что резко отпрянул назад, а через несколько мгновений из-за деревьев показался высокий статный талах-ар. Лицо его было уже не молодо, а в чёрных волосах сквозила проседь.

— Вот ты где, — произнёс визитёр. — Наран, ты слишком много времени тратишь впустую. Нам пора улетать.

— Да, намэ, — Наран изобразил быстрый вежливый поклон, но в голосе его сквозила прохлада. И прежде чем покинуть тропинку он бросил за плечо, на оставшуюся стоять на месте Санъяру, проникновенный и долгий взгляд.

— Намэ Латран, — выдохнул Райере, грациозно отбивая новый удар. Санъяре оставалось только удивляться тому, как наставник успевает одновременно двигаться и болтать, не сбивая при этом дыхания. — Намэ зиккурата Золотой Осы.

Санъяра, ничего не говоря, присела на полусогнутые и нанесла следующий удар.

Райере, очевидно, считал, что разговор, совмещённый с поединком, будет хорошим уроком выдержки. Или просто надеялся, что Песнь Смерти заключит доводы разума и девушка с разбегу расскажет ему обо всём, что произошло днём между ней и гостем из храма талах-ар.

Санъяра и не собиралась ничего скрывать. Просто Наран сказал ей вещи, которые, как казалось воительнице, было бы недостойно пересказывать кому бы то ни было. Даже тайна схрона с летописями была, в сущности, только его тайной, но её Санъяра всё же посчитала нужным изложить Райере. Во-первых, чтобы не чувствовать себя нашкодившей девчонкой, которая тайком крадёт из-под зимнего дерева подарки в ночь Звезды, а во-вторых, потому что хотела, чтобы Райере с его опытом оценил, сколько правды в этих словах.

Санъяра доверяла наставнику. Он был ей не только учителем, но и старшим другом. И если бы она могла рассказать больше, с удовольствием поведала бы ему всё.

Новый удар заставил её отпрыгнуть на полшага назад, едва сдержав напор. Санъяра и Райере были примерно равны по силе — и то, что старший был мужчиной, не имело тут значения, потому что Райере был строен и гибок как все крылатые. Не имело значения и то, что Санъяра была моложе — Райере, несмотря на возраст, никогда не прекращал тренировок, как и Санъяра проводил несколько часов в день за гимнастическими упражнениями и раз в два дня на час, а то и больше, сходился с крепкой молодой ученицей в таком вот плотном поединке, из которого пока ещё всегда выходил победителем.

— Достаточно, — коротко сказал он и резким движением воткнул в землю свой раскладной посох — саркар — излюбленное оружие других каст, которое катар-талах применяли только для тренировок. В храме хватало других, более смертоносных приспособлений, но их получали в руки только те, кто действовал по специальному поручению намэ — либо те, кому он лично разрешал заниматься на Уровне Крови. О том, насколько боятся Песни Смерти другие собратья по Крылу, Райаре прекрасно знал, но ему и не требовалось их мнение, чтобы каждый раз проводить десяток предельно тщательных проверок и самый строгий отбор. То, что Санъяра сказала днём, и что остальным валькириям казалось лишь мифом, для неё было абсолютно очевидно — ни один катар, не способный взять Песнь Смерти под полный контроль, не получит в руки оружие и не выйдет за ворота зиккурата Свинцовых Волн.

В последнюю очередь этим разговором Санъяра пыталась добиться подобного разрешения. С одной стороны, Райаре никогда не ограничивал её свободу, с другой, она никогда не стремилась брать в руки наиболее опасные достижения катар. Санъяра была уверена в себе и в том, что в случае необходимости ей хватит саркара, чтобы справиться с любым врагом.

И всё же уходить, ничего не сказав, она не хотела, даже если бы Райере не стал ей этого запрещать.

— Мне не очень понятно, — проговорил, тем временем, наставник, поворачиваясь лицом ко входу в храм и жестом указывая девушке следовать рядом с ним. — Какое отношение этот свод имеет к предостережениям Калайи. И в то же время… Сомневаюсь, что два столь странных персонажа могли появиться в нашей жизни одновременно и независимо друг от друга.