Вальс Мефисто
Шрифт:
– Я и не знала, что у вас были дети, – заметила Пола.
– Сын. Он оказался слабоумным и прожил всего лишь шесть недель. Теперь мне кажется, что его смерть была божьей благодатью. Но тогда…
В первый раз Пола ощутила подобие симпатии к этой холодной красавице и коротко выразила ей сочувствие.
К счастью, Роксанна предложила забрать с собой Робина и попытаться пристроить его на новое место. Когда она ушла вместе с черным Лабрадором, Пола решила, что пес единственная собственность Эбби, с которой ей не жаль было расстаться.
После похорон слезы хлынули ручьем.
Ее отвезли домой в длинном черном
Это было необычной терапией, но в какой-то степени она помогла. Пола вышла из кинотеатра с покрасневшими глазами, но слезы прекратились. Боль постепенно уходила; она знала, что переживет ее. Она вернется в ритм жизни и наощупь войдет в повседневные заботы. Это не легко, но что остается делать? Эбби ушла навсегда. Никто еще не вернулся из могилы – или, все-таки, кто-то вернулся? Она вспомнила странную улыбку на лице Майлза тогда, на Бермудах, его улыбку и фразу: «Живешь лишь раз».
А может, Дункан Эли ухитрился прожить дважды? Ночью Майлз поинтересовался, не считает ли она, что дебют следует отменить?
– Вовсе нет. Зачем?
– Я думал, что из-за Эбби…
– Отказ от выступления в Карнеги-холле не вернет ее…
Пола знала, что она охладела к мужу, но ничего не могла поделать. Он был обижен.
– Пола, ты все еще веришь тому, о чем говорила в больнице?
Отыскав свой старый антиникотинный мундштук, она воткнула в него очередную сигарету. Тяга к курению так и не оставила ее, а в нынешнем состоянии не находилось сил с ней бороться. Глубоко затянувшись, она выпустила дым через ноздри.
– Я уже сказала, что сожалею об этом.
– Знаю. Но ты ведешь себя так холодно…
– Возможно, но это получается непроизвольно.
– Но я действительно не понимаю, о чем ты говорила! «Масло» – что за масло? Как может масло кого-то убить? И – я же сказал тебе, что тот человек Билл Грэнджер. Спроси Филипа Розена, и он подтвердит.
– Я уже говорила, что верю тебе.
Они смотрели друг на друга, словно боксеры, медленно кружащие по рингу, в ожидании, что противник чуть раскроется… Ей хотелось протянуть к нему руку и восстановить контакт, но она не могла – потому что не верила ему.
Она не раскрывалась.
– Пола, милая, что с вами обоими случилось? – спросила Жанет, когда они ожидали в аэропорте Кеннеди самолета на Форт-Лодердейл. Майлз отошел, чтобы зарегистрировать ее билет.
– Насколько мне известно, ничего, – тупо ответила Пола, закуривая очередную сигарету. Вернувшись к вредной привычке, она обнаружила, что теперь курит больше, чем когда-либо.
– Он говорит, будто ты подозреваешь его в какой-то причастности к болезни Эбби.
– Я уже говорила, что не думаю этого. Если он не верит – моей вины здесь нет.
– Но милая, за то время, пока я была с вами, вы едва обменялись парой слов. А раньше вы были
так счастливы вместе… и я знаю, что Майлз очень из-за этого переживает.– Откуда вы это знаете?
– Он мне рассказал. Вдобавок, я знаю собственного сына. И вижу, когда тот переживает.
Внезапно туман, окутывающий мозг Полы, рассеялся. Ну конечно, она видит! Она – его мать, собственная плоть и кровь! И должна знать…
Глянув в сторону бюро регистрации, она нашла Майлза в очереди с билетом Жанет и повернулась к свекрови.
– Жанет, вы не заметили, что Майлз изменился?
– Изменился? Я сказала, что его расстраивает твое отношение…
– Нет, я имею в виду его привычки. Касающиеся его…личности. Он не кажется несколько другим! Жанет на секунду сомкнула веки.
– Вообще-то, да.
– В чем?
– Он вновь собирается стать пианистом. Впрочем, я всегда полагала, что ему следовало стать музыкантом. Не стоило обращать внимания на те неважные отзывы…
– Я не о том. Не кажется ли, что он каким-то образом стал совсем другим!
– Милая, я не понимаю о чем ты говоришь.
– Знаю, – вздохнула Пола. – Не уверена, что сама понимаю, о чем говорю…
Жанет бросила на нее любопытный взгляд.
– Ты просто расстроена, это естественно. Знаешь, неплохо было бы навестить врача. Я имею в виду психиатра. Они чудесно лечат депрессии… Когда умер мой второй муж, мне казалось, будто вселенная пришла к концу. Но после нескольких сеансов у доктора Арнхейма, я словно вновь родилась. Хочешь, я дам тебе его координаты? Он все еще практикует по старому адресу, на Сентрал Парк Уэст.
– Спасибо, нет. Мне не нужен психиатр. По крайней мере сейчас.
Потушив сигарету, она наблюдала, как Майлз идет к ним через зал ожидания.
– До твоей посадки пятнадцать минут, – заметил он матери. – Ты приняла успокоительное? Жанет кивнула.
– За пятнадцать минут я успею выпить двойной скоч это успокоит меня по-настоящему. И они направились в бар.
Глава 2
Теперь жизнь казалась ей пустой.
Она вернулась в «Бич Бам», пытаясь загрузить себя работой, но ее не интересовала торговля купальными костюмами. Ее преследовали призраки дочери и странного человека в черной шляпе. Мысли, что приснившееся было правдой, и все, случившееся той ночью проникло в ее спящий мозг, исказившись в символах сна, не покидали ее. Но как это доказать? Засыпая, она пыталась восстановить сон в памяти, концентрируясь на странном полуразрушенном доме. Она ясно помнила его: зияющие дыры в крыше, продранные шторы, разбитые оконные стекла, латунная кровать посреди огромной комнаты… Но странно – чем больше она старалась вызвать сон в памяти, тем бесчувственнее засыпала.
Потом она кое-что придумала: вытащив из стопки журналов «Таймс-санди», перечитала статью, написанную Майлзом о Дункане Эли… Муж Роксанны, Уильям де Ланкрэ. Возможно, причиной их развода был слабоумный ребенок, о котором рассказала Роксанна. Но может, и нечто иное – то, что «откроет окно» для Полы. Она решила попытаться встретиться с ним.
Позвонив в маклерскую фирму «Де Ланкрэ, Риэрдон и Лорд», попросила де Ланкрэ к телефону. Назвавшись подругой его бывшей жены, она сказала, что хотела бы поговорить с ним по «личному вопросу». Ей казалось, что он мог подумать, будто ей от него что-то нужно, например, деньги. Но что бы Ланкрэ ни думал, манеры его были скрупулезно вежливыми. Он осведомился, устраивает ли ее встреча в два часа назавтра. Она согласилась.