Vanitas

Она с силой впилась ногтями в его дряблое запястье, и мужик тоненько взвыл, одёрнул граблю.

Люц отпустила. Лошадь под ней нервно всхрапнула.

— Как смеешь ты поднимать руку на свободного имперца?! — тихо, но чётко вопросила фарси таким тоном, что гном сбледнул, сглотнул и затрясся на козлах. — Кто дал тебе право вершить самосуд? Для наказаний есть стража!

Тут он окинул её липким взглядом и заметно расслабился.

— Ну и где твоя стража, человечка? — осклабился премерзко. Откуда-то сбоку донеслись возгласы: «Это он!... Хватайте!.. Награда!..». — Не смертной указывать мне!

И замахнулся. Люция мгновенно резанула кинжалом.

На пальцах гнома выступила красная линия, заставившая его застыть с распахнутыми глазами, а миг спустя брызнула кровь.

— Близар! — взвизгнул он и выронил хлыст. Забаюкал ладонь на груди, тихонько подвывая, но это зрелище вызвало в душе девушки лишь брезгливость. Она окинула округу цепкими взором и заметила, как к ним поспешили какие-то бугаи с саблями наголо.

На стражу они не смахивали и в пьяном угаре.

— Какого?.. — нахмурилась девушка и поймала слева от себя усталый, печально-смиренный взгляд пронзительных синих глаз. — Далеон?..

Она б присела от шока, если б уже не сидела.

— Почему ты?..

«Здесь» — застыло на губах. Её перебил гадкий злорадный выкрик:

— Ну, все, царевич, попался!

На них пошли полукругом. Вернее — на Далеона.

Время словно замедлилось.

Принц проследил, как Люция отправила кинжал в ножны на поясе и невозмутимо выпрямилась, дёрнула поводья.

В жилистой фигуре его сквозило напряжение, а вот во взгляде — откровенное отчаяние. Он верил, что Люция оставит его на растерзание бандитам.

И… она протянула ему ладонь и приказала:

— Запрыгивай!

Даже в самые худшие годы их вражды, Люция бы не бросила его в такой ситуации.

Осознание было внезапным, как вспышка молнии, пробирающим до дрожи, как удар грома, и чётким.

Глаза принца раскрылись в изумление, но он не стал мешкать: схватился за теплую и сухую ладонь и ловко вскочил в седло позади фарси.

Тело прижалась к телу, крепкая рука обвила талию, и это поразило Люц, как удар под дых.

Она ударила пятками, и лошадь с ржанием сорвалась с места без страха затоптать матросов. А вот они с криками и бранью рассыпались в стороны, как и случайные свидетели сцены.

За спиной Люции Далеон свёл брови и взмахнул свободной рукой. Повозка наглого гнома перевернулась, а все тяжёлые ящики и тюки посыпались на бандюков.

Подковы лошади стучали по мостовой, в ушах свистел ветер, волосы раздувались парусом, в душе пел восторг от быстрой скачки и удачного побега. Но на смену им, вместе с переходом галопа на рысь, пришла запоздалая клокочущая злость на беззаботного принца, который, очевидно, сбежал из замка без ведома и сопровождения!

Хотелось настучать шестому по его острым ушам, но вместо этого Люция отрывисто и холодно спросила:

— Почему ты в городе один?

— Дела, — скупой ответ и равнодушный взгляд вдаль. Но вот, в очах зажглись искры сдержанного любопытства. — А ты?

— Дела, — буркнула и отвернулась.

Вот и поговорили.

На горизонте показались серые башни крепостных стен.

— Высадишь меня пораньше? — спросил принц с деланной беспечностью, но Люция-то уловила, как сжались его длинные пальцы на её талии.

— Нет, — мрачно отрезала она и обхватила свободной рукой его холодную ладонь. Принц дрогнул. — И не вздумай бежать. В следующий раз меня может не оказаться рядом, чтобы спасти тебя.

Он притих. И даже не вырывался. Так они, держась за руки, и доехали до главных ворот в странном, неловком молчании. Вернее, это Далеон ощущал неловкость, и как тепло растекается в груди от волнительной близости девушки; а вот Люцию распирал ледяной гнев, и сложно было объяснить, чем именно он вызван.

Принцевой глупостью? Дурацкой ситуацией? Её сумбурными чувствами? Непонятными порывами?

Сложно, все слишком сложно. И как же она устала от самокопаний и этого дня!

В сторожке Люция хладнокровно сдала принца изумленной страже и, не прощаясь, отправилась в замок.

«Наконец-то отдых!».

Глава 17. Беглец

Люция сидела на палой листве в окружении золотистых магических светлячков и запахов природного тления. Перед ней лежали деревянные и железные мисочки с землёй, водой, галькой, песком, ростками, и зажжённой свечой.

Она уже битый час гипнотизировала их мрачным взором и тщетно пыталась ощутить хоть что-то, в пространстве, в себе, но «котенок» под рёбрами — её энергетический источник — молчал как партизан.

Уже и попа замёрзла на холодной земле сидеть, и поясница заныла.

Люция заерзала, поежилась от прорыва ветра и всё же выдала с досадой:

— Не получается! Я ничего не чувствую.

Герцог, сидящий неподалёку на пледе и попивающий вместе с королевой горячий чай, сделал вывод:

— Значит, не стихийная магия. — Потёр свой решительный подбородок. — Странно. Ну-ка, попробуй ощутить тень, свою или от мисок, погляди в темноту. Спригганы склонны к магии тьмы и тени. Умеют сливаться с окружением, особенно во мраке, скрывать присутствие. Из них выходят отличные шпионы и убийцы. Я, в общем-то, из этих соображений и дал тебе силу сприггана.

Люция покорно уставилась в темноту между деревьев и прислушалась к себе. Одна минута, вторая…

Глухо.

Только мурашки от холода бегут, пальцы замёрзли и плохо гнутся, а ещё жутковато. Пусть Люция и не боялась темноты, но разглядывать её не любила, бурная фантазия начинала играть с ней злую шутку: мерещилось, что кто-то разглядывает её из тьмы в ответ.

Но это ощущение — иллюзия и никак не относится к магии.

Внезапно Люцию толкнуло куда-то назад и вправо, будто кто-то коснулся неё холодной призрачный рукой, повернул и потянул. Она даже оглянулась и качнулась в ту сторону. Источник в груди шелохнулся и!.. тут же затих, а ощущение зова исчезло.

Зашумел кронами ветер.

— Что-то ощутила? — не упустил реакцию проницательный герцог и впился в неё жадными глазами.

Люция неопределенно пожала плечом, продолжая разглядывать далёкий шпиль колокольной башни. Почему-то ей казалось — магия манила её именно туда.

А может, это просто остаточное воздействие акрополя? Там же хранятся кристаллы, а от них идёт такой мощный магический фон, что дыхание спирает и ноги подгибаются. Столько силы!

А Люция была внутри, ощущала всё на себе, помнила и… невольно тянулась? Желала наполниться могуществом? Шла на зов?