Варварство

Пенсионный смотритель

Намыльте мне лицо плохими новостями,вывесите лапшу,где губы ваши загребают горстями,чешите, чешите язык,я тоже что-нибудь почешу.Вам ли обещано разбазариватьгниющему в вере народу,лица избытком расхаривая,тычетесь с экрана мордой.Грабьте, жрите и по кругу далее,пока и это не посчитаете скукой,губы ли те, что засалены,политики ли те, что суки.Пока нефть в ваших жилахбудоражит куриный мозг,время окончательно выживетпоследних из стариков.

Вчера, 11.37

Не ударивший пальцем о палец,не покупающий любви из-за души бедности,переживаю внутреннего мира апокалипсисбез тебя… Я комплекс неполных ценностей.Целую воздух, трачу почём зрякислорода прозрачный мёд,в то время как наши инопланетяне-друзья,возможно, голодают на вакууме среди звёзд.Они нам сигнализируютсветилами окон(подбирают на орбиту вышедшие души),что при жизни те паразитировалив поисках чего-то лучшегои всё же сдохли.Как род вырождается,и я когда-нибудь чувствами вылюблюсьв убогие из дерзкого,сегодня же гуляем: возьму под уздцы троллейбус,верхом прокачу по Невскому.Пусть выпучит глаза витрин архитектура,город побежит огнями нас провожать,в память краеведческого музея штукатурятранспорта оседланного ржач.Зачем ты меня любишь так… Так сильно,как республику пьяную демократия.Тебе меня не выгулять бесхребетной рептилией,с намордником из симпатий.Всё, на что я способен,вытребовать у музы стихов сырых.Ты их развесишь бельём или воблойпредложений сердечно-ручных порыв.Снимешь уголок в коммуналкемоего сердца,приобретёшь недвижимость.Не двигайся.Мне до сих пор безумно жалко,что раньше не поселил тебя в алых обоев хижину.

Алкогольные реки…

Алкогольные реки,табачные облака.Я плыву за бессмертием,цель, как всякая цель, – далека.Сверху небом забота,снизу небом женщина.Мир прислушивается к сотовому,на войне, возмущаясь, женится.По залёту души прилив,просматривалось отчётливо,там, где ненависть по любви,там и брак по расчёту.Алкогольные реки,табачные облака.Я достигну бессмертия,раз смертельна цена.

Дома, как в парке

Любите,но не так, как хотелось бы,берёте привычно тело,как тюбик,выдавливая прелестимоей фантазии. Мирный атомвзорван ещё весной.Помните, как любовным матомстаскивали с меня тепло?Уст тронутых побережьетемнотой не брезговало,листая книгу, море читало.Вы дерзкий,я нежная.Как в парк приходите домой.Цветы… Их любила больше, чем вас, развевнимание недостаток любви смоетв розовую архитектуру в вазе.Ботинки сняты, можно ложитьсядоверием на предплечие.Небо натягивает чёрные джинсы,на ужин жареная бессердечина.Какого отношениям не хватает… соуса?Пресное море, пресное.Любовь одеждой и голосомсела… на общие интересы.Не перелётная, но хочу улететь,порхать по крайней мере.Скажите!Что золото – человека превращает в медь,в дерево.

Африканизмы души

Не надо в кружку,сегодня напьюсь из бочек.Я, выросший на литературныхбакенбардах Пушкина,вашего гнева извозчик.Пишу письмо бревномвам, королеве шахмат,сегодня влюблён, как слон,не надо так охать и ахать.Дайте мне только шансв будни забот слововтиснуть чрезвычайным посломиз уст, разомлевших с хобот,с пометкой: влюблённый слон.Мои уши выросли от непослушания,прислушиваясь к ласке гипотетической,я, холодность отшелушивая,вас из списка нелюбимых вычеркнул.Люблюи, как всякий влюблённый слон,не зная меры,в одушевлении плотскогомечусь розовыми вольерами,маленький, чувственный, скотный.

Страницы евангелия

Я переспал с ангелом,у меня выросли крылья,мешают спать одному,ворочаюсь в застывшей с кофе глине.Кофе не перепить,и я не пью.Они делают это в полёте,и мне пришлось улететь.Любопытно было,как разоблачаются ангелы…Бесподобно… Я думал, врёте…Какой хирург вырвет теперькрылья из беззаветного моего евангелия.

Претензия

Я не писал себе стихов,повествованиекачало колыбель грехов,и в наказаниеклассический ввела мотив,как внутривенноетой музыки, что полюбилаДжона Леннона.Тень оставалась за столом,я с ней расстался,как расставался взгляд с окном,а с шеей галстук.Из кухни трудно уходить,где вечный чайник.Тень поедала пирогис моим отчаянием.Я вышел в заморочек сад,в огрызках ветви.Не принимал сегодня ад,в аду проветривание.Я не хотел служить в раю,где сладость птичьяи Евы в яблочном сокудо неприличия.Опять на кухню и за стол,где тень оставил.Прочесть пунцовое: за что?Её устами.

Окт

На улицу вышел октябрь,высморкалсяна проходившего человека,чёрных зубов ряд,в вальсе падающие веки.Поправил небо,попытался придать емуоблаками форму античную,тщетно.Плюнул на проходившего человекараспадом личности.

Петролеум

Налейте любви керосину,у меня с рождения жажда,и я стану автогигантом,чтобы въехать в ваше пространство жаркое,отхаркиваясь хореем и ямбом.Возьму за талию, как бокал,залпом непослушнуюгалерею шедевров,вылакаю душу.Утону в штанах значимости своей для вас,объявлю вечное воскресение,нет границ рамок, неогранённый алмаз,я выжгу вашу печаль осеннюю.Видите, как плещется архитектура,в ухмылке водыотражение человечества,вылизанное гламуром,не Нева, это время течёт самодовольно ввашей крови,время цветёт пурпуром.Выспимся на потолке влюблённости,будет сваливаться тёплым одеяломпростодушие.Чёрт с ним,смыкая черепов выгублённые емкости,чокнемся в лучшем случае.

Я был зачат безумием полов…

Я был зачат безумием полов,и даже пыль,каким количеством не знала слови нежных сил,во мне прелюдий этих сумраклексиконне выветрился суммойрта с умом.Что про родителей, они опятьстена,её вопросом не сломать,их тьма.Как будто выставили, бросилиза дверь,жилища где порог запачкан осеньютеперь.Я вечер тёплый звал на встречувместо сук.За моногамность, безупречныйслух.С ним говорить, что про себямолчать,под листьев, вспомнивших иврит,ворча.Таких, как осень, много былоздесь.Я больше не любил унылость,лес.

Обращение к статуе

Архитектура ветра,девушка, ты так серьёзна.Готов ли я к таким отношениям,мне же только оттаять с мороза,вдохновение приходит от женщин.Прекрасные в пыли,лишённые языка и слов.Где глухота, там все правы,не влезтьв снега бесчувственных белков.Листаю лица, сколько их навстречу,каждое персона и не меньше.Поэт вынянчивает стих,который вырвала страницей женщина.Великие в пыли,те, что насиловали рифму вместе с прозой,в их похоти другие (ваши) незнакомки отцвели,вкусы поддались коррозии.

Бог и алконавты

Боже мой, что за манеры,пить с утра коньяк в стратосфере.Убирайтесь с моего участка,идите в ад,там барменом дьявол,у него есть прекрасный яд.Сейчас позвоню, вы же не противбухнуть на халяву.Это не далеко,пройдёте квартал инквизициидо улицы гильотины,или две станции метро с пересадкойна площади «Устал как скотина».Езжайте, не выводите меня из себя… Совсембезбожники.Оставьте хоть немного меня (бога) в вашей душе.Поймите, Бог тоже человек —сегодня переговоры сложные,идите к дьяволу,я к человечеству опаздываю уже.