Варварство

Побег

Наполнен череп умыслом, ты думал —смыслом.Худели чувства,полнота им не грозила.Они бежали прочь, как пузырьки игристого,в пространство вырываясь ностальгией.Ни слова (она мысленно за ними).Сбежала… Ты всё ждал.Четвертование души уже случилось,иди, сшивай своё отрепьеи в памяти провал,задвинь расшатанную мебель.

Группа откровения

Я пришёл или пишу письмо.В любом случае это откровение.Прочтите,их накопилось мешок,на нём близорукостью зрение.Здесь я, бандерольюполучите и распишитесь,надолго, я не за солью,какой есть, не взыщите.Умопомрачённый, сдвинутый,любитель тёплых местечек.Одиночество – мой север.Вы врасплох застигнуты,относитесь к этому (ко мне) легче,не пускайте лесть, выразите лучше удивление,дайте отсрочку мыслям,им не один день переваривать.Мои комплименты сползли быбыстрее ночипо вашей сорочке,я их выбросил, старенькие.Найду другие слова,если они понадобятся,выразить то, что уже закапано в глаза.

Не панацея, но снадобье

Не беспокойтесь, не ворвусь в вашу темнотубез штанов,крикнув бессердечному чувству:займись же мною, любовь,что-то мне стало скучно.Скорее случится дуэль,как нож с вилкой на одной тарелке.Перед вами я безоружен, мадемуазель,бейте в самое сердце, молюсь за вашу меткость.

Ограничение

Пылесосом губ вытягивая словаиз тела твоего, как из полового ковра,ублажая страсть, как вчерашнюю грусть,я расклеиваю любовь на площади стен,но тебе ли этоили тем, кто придёт взамен?Чем так дорог твой силуэт,сотканный из правильных линий?Только образом в голове,ограниченной на красивых.Взмах ресниц – ветер в лицо,влажность век – в подсознании ливень.Я промок от него глупцом,полюбив, как меня любили.

Иди, поцелую

Тычется утро серебряной вилкой в глаз,значит, и этой ночью не переспал со смертью,обрекая выцветшую дальсесть, как земля на вертел,на мой карий хрусталь.Сколько бы он не вращался,не удастся мир, как тебя, полюбитьс первого взгляда,упираясь мечтою распущенной в быт.Соглашусь с ним: любить так накладно.…Ты как свет – вторжение чрезмерно бодрит.Забери приборы холодных рук,розовых уст бокал.Конечно, тебя люблю.Нет, не хмур,с утра любая улыбка растрескивается в оскал,целуй – не целуй.

Я смогу отлистнуть этот пляж…

Я смогу отлистнуть этот пляж,как страницу из лета.Пусть оскалятся берега,даже когда их ласкает море.Здесь, раскинувшись в позе Христаи такой же раздетый,ощутил себя частью галактики и истории.

Гримпенская трясина

Какая же ты скотина,дверь открываю, и вновьгримпенская трясина,плечи ушли в любовь.Букет обещаний правды,флора туманит глаза.Чем же себя порадовать,если опять слаба?Твердят, но не делают твёржемякоть веры – слова.Ложь глупее, ничтожней.Обманывая себя,я открываю дверь.Ждёт ли меня вчера,где ты стоишь теперь?

Как тебе этот лифчик…

Как тебе этот лифчикиз ладоней моих не шёлковых?Вслух не трону о самом личном,перенежимся втихомолку,перепачкаем клятвами губы,растворённые в темноте,под веселье и смелость глупые.Утро к нам – я всё ближе к тебе,разгонюсь в ночи неотложкой,обезумевший, распорюдушу проникновением кожаным.Я люблю, тебя слишком люблюсильно, чтобы не обнимать.Как охватывала тоскадеревенская и городскаябез присутствующей тебя.Я люблю слишком сильно,чтобы большего не понимать:в этом чувстве так много дебильного,огорчавшего его сласть.

Выпьем с тобой не одну книгу ещё…

Выпьем с тобой не одну книгу ещё,перелистаем чувства —на доску разделочную их!Палачомвыслужится искусство.Налей мне из глаз твоих слёз стакани смех воткни в полость рта.Комичен до коликовсамообман.Ты здесь – я хотел бы быть там,где главные персонажи,расстрелянные сюжетом,уже обнаружили жизнипропажуи в поисках её кричат: «Дайте света!Дочитывайте скорей!Может, мы ещё живы».

Отдых на одного

Разомлевший розоватой икоркой,на песочке вывернутая лоза,веки задёрнул словно шторками,скрыв скучающие глаза.Они отдыхали от тебя,примелькавшуюся за отрезок жизни,от точки Ак телу Б, лежавшему рядом твоим эскизом.Счастлив от щиколотки до виска,но несвободен безголубого костратвоих хрустальных небес.

Любите меня, я пришёл

Любите меня, я пришёлвымазать вас поцелуями.Как себя любите,я чувственности лишён,её невесомости ситецскиньте суетный.Любите меня недолгошейкой голодной утки.К чему терпеть отношения,потом за собой волоком.Любовь не длиннее суток,сойдёмся, как выстрел с мишенью.

Донор

Опять ты пьёшь из меня кровь,молчишь,меняя подозрительность на оскорбление.Я вне себя,и мести отвратительный барыштщеславием комкает твоё доверие,салфеточное, бледное,зазря.Не сомневался ни минутув единственности женщинылюбимой,но людям свойственно как палец с чем-то путатьдуховное с вещественным,делая невыносимойне столько жизнь саму,но и её законы глупые.Опять ты пьёшь из меня кровь,молчишь.Не атмосферное давлениеощущаю.Без Эйфелевой башни не Париж,без радости не настроение:плохое утро, плохие люди встали на работу,мы едем вместе.От серых лиц засерен город,тускнет каждый на своём рабочем месте,молчание поднимает ворот.

Реакция

Упали ресницы,за ними влажные веки, голос,упала температура.Весь организм – сплошная полость,зачем ты со мной так дурно?Зачем ты со мной так мерзко,жестоко, членораздельно,разыгрывал нервы лезвиеморкестр виолончелей.Чем громче молчание,тем тише шум.Съело меня венчаниепод тягость разбитых дум.

Ментальная жестокость

Поэзия не так грустна,как жизнь.Ступенька вверх, ступени вниз,спускается не только солнце —руки безудержный капризнашёл твоё оконце.Рядом дышишь и молчишь,не сомневаясь в целом мире,как во мне.Ты в мире целом, в спальне,я в другомпрогуливаюсьгоризонтальном.Время на часах мертвеет,пустьнепонятое, но оно моёи постоянно.Ты – временна.