Василиск

Василиск сменил кожу. В отличие от людей змеи регулярно меняют кожу. Прежнее одеяние, зловонное и рваное, в шрамах и пятнах пластырей, отшелушивалось от тела, и настал день, когда Василиск выполз из него в новой шкуре с блестящей чешуей, невредимой и удобной. Болотная грязь не приставала к ней. Ощущение новизны требовало действия и пробудило любопытство. Василиск тронул носом окаменевшее тело кукушки, глянул в небо. В вышине по-прежнему кружил Ворон. Пусть кружит, не мешает... А кукушку не вернешь... Шевельнулось воспоминание о прошедшей муке и исчезло. Страдание быстро забывается.

Царь-змей пополз из болота к свету. В углах губ его скапливался яд, но пасть была закрыта, и он не стал брызгать ядом в пролетавшую мимо птаху. Звери разбегались перед ним, тревожно кричал Ворон. В стороне, задевая когтистыми лапами за верхушки деревьев, пролетел дракон и тяжело приземлился за дальней рощей. Змей двинулся в обход озера, а в это время по привычному маршруту совершал предобеденную прогулку Павел Павлович Гигантюк.

На него-то и выполз Василиск.

– Итак, товарищи, позвольте подытожить. В природе встречаются два типа зла. Первое - это зло изначальное. Я бы определил его как зло, сидящее внутри нас: зависть, корыстолюбие, приспособленчество, трусость. Задачей воспитателя является борьба с этими видами зла. Вы согласны со мной, воспитатель Нури?

Пан Перунович промокнул вспотевшее чело и светло оглядел присутствующих. Семинар на тему "Что есть зло и как с ним бороться" собрал обширную аудиторию: все хотели бороться со злом, но не знали как. Ораторы, обращаясь почему-то в основном к Нури, предлагали различные рецепты искоренения, включая непротивление злу насилием, подставление правой щеки, пассивный протест, общественное осуждение, бойкот и так далее - вплоть до рылобития. Впрочем, большинство выступивших рылобитие как метод борьбы со злом признавали неприемлемым, поскольку оно, будучи злом само по себе, только увеличит сумму зла на земле. Нури слушал дебаты с любопытством: в его практике воспитателя дошкольников ему как-то не приходила в голову необходимость классификации видов зла и борьбы с ним.

– Так вы согласны, Нури?
– повторил Пан Перунович.

– Продолжайте, прошу вас.

– Так вот... А второе - это зло порожденное. Нами порожденное. Причиной ему - наша неспособность или нежелание предвидеть результаты своих поступков. Пример - Василиск! И вот вопрос: какое из зол больше?

Пан Перунович сделал паузу, поскольку подошел леший с бадьей. Он нес драконье молоко, разведенное водой, из семи источников взятой.

– Фифти-фифти!
– сказал Неотесанный Митяй, обходя стол, за которым сидели под раскидистым платаном участники семинара. Он каждому наливал в протянутую кружку. Потом леший уселся у дальнего конца стола на свободном месте, подпер нестриженую голову могучими кулаками и стал слушать.

– Позвольте, я отвечу на вопрос.

– Пожалуйста, - Пан Перунович пожал плечами.
– Сейчас Иванушка скажет то, что он хочет сказать.

– И скажу. Зло изначальное опаснее всего. Кстати, если о зле порожденном в сказках почти ничего не говорится, то зло изначальное постоянно присутствует в фольклоре. Я ни на что! не намекаю, но воплощено оно в Кащее Бессмертном. Напомню, что смерть его находится на острове, неизвестно где расположенном в сундуке, что зарыт под дубом, а в том сундуке утка, которая должна снести яйцо. В этом-то яйце иголка, а в кончике ее смерть Кащеева. Заметьте, добрый молодец не сам на остров попадает, ему помогают медведь, серый волк яблонька-золотые яблоки. А когда он сундук выкопал и открыл, утка вылетела, и в вышине ее ясный сокол закогтил. Но утка успела яйцо в сине море уронить, и если бы не щука, то неизвестно, что и было бы. Щука яйцо подхватил и добру молодцу отдала в белы руки. Дальше понятно: яйцо расколотил, иголку сломал - и Кащей скончался в конвульсиях. А вывод, товарищи? Тут, товарищи, три вывода можно сделать. Первый; со злом в одиночку бороться бесполезно, надо всем миром и с обязательным привлечением сил природы, кои и во флоре и фауне заключены. Вывод второй; чем меньше этой самой флоры и фауны на Земле остается тем у нас меньше шансов победить зло изначальное. Таков, товарищи, скрытый, а для меня очевидный смысл. И третий вывод; потому зло изначальное и воплощено в Кащее Бессмертному что победить его нам с вами не дано.

– Такие вот дела, - горестно сказал Неотесанный Митяй.
– И чешите грудь.
– То есть как?
– услышав такое, Нури не мог - не вмешаться.
– Как это не дано?

– А так! Не можем - и весь тут сказ.

– Э, нет, товарищи, давайте разберемся!

Иванушка тут много чего наговорил... первые два вывода у меня не вызывают сомнения, но третий?! Мой опыт показывает, что этот ползучий пессимизм неоправдан. Непобедимо в принципе? Нет! Единственный способ борьбы со злом - это воспитание доброты. Это и должно быть третьим выводом из той сказки, суть которой вы, Ваня, хоть и тезисно, но достаточно полно изложили. Ибо если бы добрый молодец не был добрым, то ни яблонька, ни серый волк, ни, простите, щука помогать ему не стали бы. Такой вот вывод.

– Ну вот видишь, а ты - не дано, не дано!
– Леший встал из-за стола.
– Я, однако, пойду погляжу, Ворон кричит.

Прислушались и различили необычайную вокруг тишину и крик Ворона вдали.

– Ну вот, - Пан Перунович светло поглядел на Гасана-игрушечника. Вылечили, значит, на свою голову, трудности себе создали, сейчас их преодолевать будем. Или как?

– Болел - лечили!
– Гасая-игрушечник не опустил глаз, усы его остро топорщились.

Ворон приближался, и леший первым уловил в его крике что-то новое.

– Р-р-радуйтесь!
– Ворон спикировал вниз кружил над платаном. Цар-р-рь помер-р-р!

Василиск был неправдоподобно огромен, его неподвижные глаза были наполовину затянуты пленкой, ороговевший капюшон, обрамляющий шею, поник, с зубов оскаленной пасти стекал яд образуя прозрачную лужицу, над которой дрожало небольшое синеватое марево. Большая часть его тела скрывалась в орешнике, густо растущем по периметру поляны. На змее, как на огромном бревне, сидел Кащей - ноги его не доставали до земли - и ковырял тростью опавшие листья. В очках его отражались звери, стоящие вокруг. Притихшие, они молча смотрели на поверженного Василиска, на Кащея.

– Он долго мучился?
– шепотом спросил Гасан-игрушечник.

А люди и звери все подходили, и замедляли шаги и останавливались рядом вперемешку.
– Скажите, Гигантюк, вы что, снимали очки?
– Нури затаил дыхание, ожидая ответа.

Гигантюк медленно и страшно улыбнулся - лучше бы он не улыбался, Снял, конечно. Кто запретит? Нури повернулся к Гасану:

– Он не мучился, мастер. Он скончался мгновенно.

– А вы проницательны, бывший кибернетик Нури! Почему мне никто не говорит спасибо? Или я не избавил вас от необходимости самим принимать решение?

Гигантюк слез со змея и, не опираясь на трость, уверенно пошел к поселку. Перед ним расступились.

– Что вы имели в виду, Нури?
– спросил Пан Перунович.
– Я не понял. Почему - мгновенно?

– У Гигантюка страшная болезнь, именуемая равнодушием. Рак души. Вы как-то забыли упомянуть о равнодушии, когда говорили о зле изначальном... И не спрашивайте меня, почему мы, общаясь с Кащеем, ничего не чувствуем. Чувствуем, но не хотим замечать зло равнодушия, поскольку в малых дозах сами заражены им. Попривыкли, принюхались. И потом, он скрывает от нас свою душу, а с виду кажется человеком. Василиску же он явился таким, каков есть. Мне жаль змея, Пан Перунович. Он заглянул в пустые глаза Кащея и сдох от ужаса!

Все молчали, потрясенные.

– Но разве Василиск не есть зло, порожденное нами?
– прошептал Пан Перунович.

– Э, бросьте! Подумав, вы и сами могли бы догадаться, что в процесс предвоспитания вмешался Гигантюк. Полагаю, что это было, когда он поскандалил с Неотесанным Митяем и тот ушел. Взбудораженный и злой, Гигантюк надел шлем ЭСУДа, оставленный лешим. Энергия, вы мне сами говорили, уже была подана. Ну вот, Кащей и сломал психику маленького змея, внушив ему склонность к злодеяниям...