Вечные 1. Хранитель

Прогнав дурные мысли, посмотрел на Волгу. Она, забрав сотни тысяч душ, даже спустя двадцать лет так и не вернулась в свои берега. Я хорошо помнил, как в разговорах впервые зазвучали слова «ядерная катастрофа» и как быстро два этих слова сократились до одного…

Катастрофа.

Впрочем, не зря. Радиоактивный фон, конечно, зашкаливал, но не так сильно, как в Москве или Питере. Да, без защиты на поверхности можно было находиться не дольше пары часов, но многие считали, что заряд специально подбирали так, чтобы основной разрушительной силой стала вода.

Вдали, на изгибе реки, туманные болота поглотили районы, которые когда-то были Кировским и Красноармейским. Я снял со спины арбалет, взглянул через прицел на эту сторону. Ничего не изменилось: болота начинались в Кировском и погружались в густой туман.

Песня закончилась.

Смеркалось. Всё, довольно урбанистики.

Вернулся в будку радиомачты, вытащил кассету и перевел приемник на военную частоту, на которой он должен был находиться. Уже собрался закрыть засов, когда заметил уже рассевающийся столб дыма с северной части города. Как раз оттуда, где примерно находились базы военного Альянса.

– Очень интересно. Может, это какой-то сигнал?

От вояк уже полгода не было никаких вестей. Дрезины не приезжают, радиосвязь пропала. Мы, конечно, регулярно держим включенной их частоту, (именно поэтому я и полез чинить радиомачту) но в целом не особо спешили ехать проверять, что там у них. Нам своих забот хватает. И если у самой величественной организации случилось что-то серьезное, вряд ли им поможем мы, жители метро, которых в десятки раз меньше, чем Калашей в оружейках Альянса.

Открыл будку и снова включил приемник. Нет, в эфире тишина, никаких объявлений.

– Может быть, горит не там? – поразмышлял вслух я. – А что тогда горит? За пределами северного блокпоста ЭлектроСоюза у «Европы» других людей нет и поджигать что-либо некому.

Переключился на внутреннюю частоту и вставил рацию:

– Сократ, прием.

– Да, Сэм, —отозвался начальник «Площади Ленина».

– Сегодня был какой-то сигнал от военных?

– С барахлящей мачтой то? Если и был, я точно не слышал.

А ну да, об этом я не подумал.

– А что такое? – забеспокоился Сократ.

– Да так… шум какой-то услышал с той стороны, – решил соврать я. – Ладно, я спускаюсь.

– Вернешься, заглядывай за оплатой.

– Да нет, не нужно, я так от души. Конец связи.

Настроил приемник в штатный режим, забрал рацию и закрыл будку. Что же, если даже там что-то и произошло, что именно, видимо, мы никогда не узнаем. Или узнаем, но значительно позже.

Перед тем как спуститься по тросу, глянул вниз.

– Зараза! – выругался я, заметив, что Сфинкс уже вылез на крышу «Пирамиды».

С этой громадной тварью размером с самосвал лучше не связываться. Она умеет регенерировать любые органы и имеет четыре сердца, и бронированную шкуру, которую не пробить никаким ручным калибром. Один парень как-то пытался, даже целую команду набрал таких же дельцов. Все считали себя крутыми бойцами, которые способны очистить территорию вокруг «Пионерской». Правда, в итоге, из того рейда, разумеется, никто не вернулся. А обрывки снаряжения команды и переломанные стволы потом год находили по всей округе.

– Ох, Олег… какой же ты был самоуверенный, – пробормотал я, и перекинул трос на другую сторону здания, чтобы не пересечься с мутантом внизу. Если я буду осторожен, он меня не заметит.

Кстати, Сфинксом это существо назвали не только потому, что он обитал в «Пирамиде», а еще потому, что он был весьма похож на своего собрата из древнеегипетской мифологии. Огромная перекачанная тварь, чем-то отдаленно напоминающая не то пантеру, не то медведя, с огромными крыльями вдоль всего корпуса. Правда, никто ни разу не видел, чтобы Сфинкс использовал эти крылья по назначению, и даже ходили споры, умеет ли он вообще летать, или это все странный рудимент радиоактивной эволюции.

Подошва ботинок коснулась асфальта. До конца ходки оставалось немного: пробежать всего пару десятков метров и попасть через лаз на станцию «Пионерская», где уже за блокпостом можно сесть на транспортную дрезину и благополучно докатить до родной «Площади Ленина». Спасибо Сократу, что организовал мне транспорт. Иначе пришлось бы пешком идти до «Комсомольской» и ждать, пока запустят транзитные дрезины в семь утра.

Хотя, конечно, в подобных мелких поручениях путь туда и обратно, даже на дрезине, занимает больше времени, чем само дело. Именно поэтому я давно перестал брать такие задачи от частных заказчиков и делал их только во благо родной станции.

Тем временем я уже пролезал в узкий лаз у воды, ведущий на «Пионерскую». Станция представляла собой строение полуоткрытого типа. Половина ее находилась под землей, а половина выходила на метромост. Но со временем большая часть наземной конструкции сползла в воду, поэтому уцелевшая подземная часть являлась пограничным постом ЭлектроСоюза и главным кордоном для всех путников, которые следовали до «Комсомольской». Из-за проникающей радиации жить здесь нельзя, поэтому тут ставили лишь сменный патруль, который следил за входом.

Как только поднялся в полный рост и снял противогаз, в лицо ударил свет прожектора, и сразу вырубился.

– Нахрена было так делать, Хова? – спросил я дежурного. – Ты же в курсе, что я вернусь через полчаса?

– Ох, прос-с-сти С-с-сэм, – ответил он своим шепелявым голосом. – Перебс-сдел.

– А почему ты один, где Димон?

– Да высвали на промежуточную зас-с-с-ставу между с-с-станциями.

Это вызвало у меня удивление. Промежуточную заставу между «Комсомольской» и «Площадью Ленина» мы не использовали последние пятнадцать лет, со времен «простудной чумы».

– Промежуточную заставу? Зачем?

– Да говорят, там каких-то идиотов саметили прямо на путях.

– Ай, – я отмахнулся, – подростки, наверное, опять полезли в сталкеров играть.

– Не снаю. Командир досора с-сказал, что на детей похосы не были. Может, кто из турис-с-стов из торгового сапутался и решил пешком пойти…

– Такое тоже бывало. Наши все в курсе транспортных дрезин. Кстати, о них, – я вспомнил о транспорте, который должен был вернуть меня домой. – Димон случайно не с Егорычем укатил там?