Вечный день

— Спасибо вам за помощь.

Клэйфорд двинулась было к двери, но вдруг остановилась.

— Свою визитку я вам не предлагаю. Надеюсь, вы меня поймете. Удачи.

Перешагивая через две ступеньки своими длинными ногами, угловатыми движениями наводившими на мысль о шатунах колес паровоза, женщина удалилась.

* * *

На улице, после прохлады офисного здания, Хоппер словно угодила в нагретую печь; дверная ручка вполне ощутимо обжигала ладонь. Народу на улицах основательно прибыло.

Элен вернулась в кафешку — поднимающее настроение уютное местечко с оранжевыми стенами и изящным изогнутым прилавком из стекла, и снова заказала кофе. Ей нужно было сосредоточиться.

Предложив денег хозяину, она получила разрешение воспользоваться телефоном и набрала номер «Таймс».

— Дэвид?

— Да? — лаконично отозвался он.

— Есть минутка?

— Да. Но у нас только закончилась летучка. У меня дел по горло.

— Прости, что отрываю. Эта линия безопасна?

— Ничто не совершенно. Хотя эта вполне надежна.

— Мне хотелось бы, чтобы ты разузнал еще кое о ком.

— Продолжай.

— Зовут Томас Гетин. Работал при министерстве внутренних дел, еще под началом Торна. Потом перешел в службу безопасности. Это произошло пятнадцать лет назад.

— Что-нибудь еще?

— Сейчас ему около сорока пяти. А тогда был помощником Торна. Всех остальных уволили вместе с Торном, но его — нет. Мне кажется, он может оказаться полезен.

— На наши звонки и расспросы о послужном списке высокопоставленных правительственных чиновников всегда косо смотрят. Начну с общих регистрационных сведений. Потом, наверное, покопаю еще кое-где.

— Спасибо. Пригодится любая информация. А чем ты так занят, если не секрет?

— Ох, да чем только не занят. В Мидлендсе движуха. Еще у американцев что-то происходит. За последний месяц Давенпорт наведывался к ним трижды. И Гарри вот пропал.

У Элен защемило в груди.

— Пропал? — При обыске у нее в сумке нашли записи Гарри для некролога Торна. Наверно, из-за них-то его и арестовали. О боже, боже.

— На работе не появлялся, — продолжал Дэвид, — жена его тоже не видела. Причем такое поведение совершенно не в его духе. Так что с некрологами у нас жопа, — мрачно подытожил он.

— С ним все будет в порядке?

Должно быть, в ее голосе прозвучало отчаяние, потому что Дэвид обеспокоенно переспросил:

— Ты о чем?

Хоппер не могла рассказать ему по телефону. Вообще-то с ее стороны было глупо даже упоминать Гетина.

— Мы можем встретиться?

— Да говорю же, у нас тут аврал.

— Пожалуйста, Дэвид. Это важно.

Молчание.

— Хорошо. Встречаемся в Риджентс-парке, — он резковато назначил время и повесил трубку.

После некоторого препирательства с телефонисткой насчет звонка за пределы страны ей удалось связаться с платформой. Ответил Швиммер, и Элен попросила его позвать Харва, несколько сконфузившись от подобной наглости в адрес начальства. Хмыкнув, тот послал кого-то за Харвом на палубу.

— Привет, Хоп. Какие новости?

Она рассказала о разгроме в доме Торна и своем аресте, умолчав, однако, об избиении. Харв присвистнул.

— Черт. Возвращаешься?

— Нет, остаюсь.

— Зачем?

— Надо. Еще на несколько дней, — пока ей не хотелось говорить ему, что ее уволили. Как и верить в это самой, впрочем. — Но у меня есть один вопрос. Ты сейчас один в кабинете?

— Ага. Швиммер куда-то смылся.

— Можешь сейчас посмотреть кое-что в вахтенном журнале?

— Погоди… — воображение Хоппер живо нарисовало, как он тянется на верхнюю полку, где Швиммер обычно хранил журнал. — Ага, взял.

— А теперь можешь сказать по дате, кто тогда дежурил?

— Ну конечно.

Она назвала время и день звонка Торна на платформу.

— Тем утром на вахте стоял… так… да сам Швиммер и стоял.

— Значит, это он не позвал меня к телефону, когда звонил Торн.

— С чего ему так поступать?

— Откуда мне знать. И непонятно, почему эта Уорик все-таки повезла меня на встречу с Торном, если раньше ему не позволили связаться со мной. Бессмыслица какая-то, — Элен прижалась лбом к стене.

— Возвращайся-ка ты домой, Хоп. Продолжай заниматься своей работой. Кто бы и что бы там ни мутил, не стоит тебе рисковать, — в голосе Харва звучала искренняя озабоченность, что тронуло Элен. Если по окончании своего расследования она все-таки вернется на платформу, будет воспринимать его и их отношения более серьезно, пообещала она самой себе.

— Не могу объяснить, Харв. Но я должна пока остаться.

— Что думаешь предпринять?

— Пока не знаю, — ответила она после некоторой паузы. Как бы ей ни хотелось рассказать ему, сделать этого она не могла из опасений, что входящую линию платформы прослушивают.

— Ага, — из трубки донеслось отдаленное шарканье. — Слушай, Швиммер возвращается. Мне лучше пойти.

— Спасибо, Харв. За все.

— Береги себя. — Линия отключилась.

К горлу у нее подкатил ком. Она представила себе, как гипотетический агент на линии делает в журнале отметку о ее слабости: «Похоже, расчувствовалась». Снаружи постепенно стихал лондонский час пик. Внезапно Хоппер охватила усталость. У нее нет ни дома, ни работы, негде даже укрыться. Она осмелилась выступить против сил, с которыми тягаться ей просто не по плечу. А насчет того, что же хотел показать ей Торн, у нее одна-единственная зацепка.

Если только она не отыщет старого коллегу Торна, Томаса Гетина.

Была ещё только половина одиннадцатого. Самое время наведаться в книжный магазин, куда Торн звонил в последний день своей свободы, перед больницей. Возможно, его владелец, Фишер, что-то знает и сумеет помочь. Хоппер осторожно вышла на улицу, посматривая по сторонам на предмет подозрительных лиц.

22

Маршрут до книжного магазина Фишера у Элен получился несколько запутанным, поскольку она зашла по Стрэнд слишком далеко на запад и в итоге оказалась на Трафальгарской площади, куда вовсе не собиралась. Она не преминула снова осмотреть местность, как и в свой первый день в Лондоне. На террасе над площадью выстроились ларьки, торгующие всевозможным пластиковым хламом прошлого столетия — осколками иного мира, которые сейчас пытались втюхать как нечто цельное и полезное. Возвышающийся над торговыми палатками обрубок колонны в фонтанах более не отражался: их заполняли водой лишь по государственным праздникам, да и то едва ли на десяток сантиметров. Четвертый постамент [10] со статуей Британии выглядел чересчур новым. В народе шутили, будто скульптура похожа на Давенпорта.

10

На четвертом из установленных по углам Трафальгарской площади постаментов в настоящее время выставляются произведения современных художников.

Нынешнее состояние центральной колонны Хоппер скорее нравилось. Прежней она и не видела, так как статую Нельсона снесло взрывом бомбы еще в год ее рождения. В свое время Давенпорт говорил о ее реставрации, равно как и о демонтаже Лондонского глаза, изогнутое колесо которого теперь причудливо нависало над Темзой. Ни того, ни другого так и не осуществили. Элен подозревала, что Давенпорту просто по вкусу подобные апокалиптические виды разрушений: при всем своем стремлении к восстановлению он получает удовольствие от романтики правления последним государством на Земле.