Ведьма Агнета

– Я хочу знать про детей, – будут, не будут, почему не получается. В общем, что делать и кто виноват? – ответила она честно.

– Ну, давай попробуем, – ответила я.

Снова стала тасовать карты, часть колоды выпала из рук и разлетелась веером. Отложила все, что осталось, и стала сама собирать. Выкладываю сразу на стол лицевой стороной, а там красота такая: и башня, и суд, и дьявол, и мечи в разнообразном количестве. Поднимаю глаза на Юльку, а у нее губы трясутся и руки, и слезы текут по щекам.

– Катюша, посмотри, там чайник вскипел? Принеси нам, пожалуйста, чашки, и чайник, если не сложно, – обратилась я к дочери.

– Юля, успокойся, это всего лишь карты, – попыталась ее успокоить.

Она всхлипывала и размазывала по лицу тушь. Ее облачко над головой перекатывалось и переливалось, нити шевелились, как маленькие щупальца.

– Все так плохо? – спросила она.

– Ну, как тебе сказать. На вашем роду лежит проклятье. Я так думаю, что оно свежее, ну, может, ему лет двадцать, полученное тобой или твоими ближайшими родственниками на весь ваш род, – выпалила я, и мне как-то легче стало, а вот Юле, наверно, не очень.

– И что же делать? – спросила она меня с надеждой.

– Честно? Я не знаю. С братом со своим посоветуйся, – ответила я.

– Он опять начнет нудеть, что мы с мужем не венчанные, и в том же духе, – она опустила глаза.

Катя принесла чайник, Николай следом за ней нес чашки с блюдцами.

– Собрал кровать? – спросила его Юля.

Я убрала карты со стола, отложила колоду в сторону. Батюшка на них неодобрительно покосился.

– Там чуть-чуть осталось. Вот решил Кате помочь все принести. Сейчас еще пирог достану, – ответил он.

Он ушел вслед за Катюшкой.

– Следит за нами, как бы мы чего не натворили, – подмигнула мне сестрица.

– Слушай, а может быть, это и есть выход – венчание? Ты перейдешь официально в род мужа, будешь под его защитой, – начала я.

– Ты знаешь, я еще никому не говорила, я после последней попытки забеременеть ушла от него. Мне тяжело на него смотреть, он молодой, еще может найти себе девушку, у которой не будет проблем с этим. Взяла отпуск и думаю пожить немного у братца, отвлечься от дурных мыслей. Может, к нему в церковь похожу, проникнусь, так сказать, его духовностью, – она уже не плакала, а разглядывала вишневые кусты за моей спиной.

– А вот и пирог, – к нам подошел Николай, держа полотенцем форму с пирогом.

Катюша принесла ножик и заварочный чайник. Все уселись за стол и принялись пить успокоительный чай, который я специально для них заварила.

– Ну, о чем болтали, девочки? – поинтересовался батюшка.

– О том, что я тебе буду две недели глаза мозолить и помогать по хозяйству в твоей холостяцкой берлоге. В приход твой тоже загляну и даже поститься буду. Мне похудеть не мешает. Не переживай, муж меня отпустил, – болтала Юля, смотря на реакцию братца.

– Мне некогда будет с тобой возиться, – ответил ей Николай.

– Я не маленькая, сама себя как-нибудь развлеку.

Потом мы просто пили чай, ели шарлотку, болтали о погоде и огородных делах. Милые посиделки незнакомых знакомцев. Я смотрела на них и думала о том, что две недели назад я рыдала в городской квартире и считала, что жизнь со мной так несправедлива. А теперь я сижу здесь, моя любимая дочь рядом со мной, у меня есть крыша над головой и еда, ко мне тянутся люди, несмотря на мое нежелание общаться с кем-либо. Шарлотка исчезла, чай был выпит, Николай пошел доделывать кровать. Мы остались с Юлей одни.

– Как ты думаешь, проклятие вообще снять можно? – спросила меня брюнетка.

– Говорят, что можно, а там кто его знает, – пожала я плечами.

– Тебе хорошо, на тебе нет проклятия, – протянула Юля.

– С чего ты взяла? Практически на каждом лежит какое-то проклятие. Вот у меня прабабка подружила с соседом, жене соседа это не понравилось, и она прокляла весь ее род. С тех пор у нас в роду с мужиками проблемы – и с мужьями, и с сыновьями.

– Это как? – не поняла она.

– Если замуж, то либо пьяница, либо сиделец, а то и то и другое вместе, если сын родился, то обязательно мучитель для своей матери, ну и пьяница, и сиделец. Ну и мрут они раньше своих матерей и жен.

– А снять что легче – старое проклятие или новое? – поинтересовалась Юля.

– Мне кажется, новое легче, оно еще на поверхности, еще не вплелось в нити рода. Еще можно выпросить прощение у того человека, которого обидел. Просто так ни одно проклятие к нам не прилипнет, а тем более не задержится в роду. На ногу человеку наступил, и он тебя проклял, такое вот не ляжет. Если испортил или забрал чью-то жизнь, то вот за такое точно прилетает, и мучаются его потомки и отрабатывают, – высказала свою теорию.

– А если я к бабке Нине пойду, она снимет? – спросила брюнетка.

– Ага, снимет, догонит и добавит. Есть у тебя в роду козел отпущения, кого не жалко? Вот на него и навешает, и твое, и свое, и родовое, – сама удивилась своему ответу.

– А белые методы какие-нибудь есть? Молитвы там, свечки за здравие какие-нибудь?

– Можно соборование, но это не ко мне, это вон к брату твоему. Не могу я тебе помочь, не умею и не знаю как, да и нет у меня на это разрешения, – я вспомнила сегодняшний сон. – В роду копаться могут только сильные и опытные маги.

– Знаешь, все равно спасибо тебе огромное. У меня камень с души свалился, я-то думала, что я виновата в том, что со мной происходит, – она на меня смотрела по-доброму.

Нити ее втянулись назад в облако и больше не нависали над ней противной паутиной. Значит, она приняла какое-то решение.

– Принимай работу, матушка, – услышала я голос Николая.

Мы пошли посмотреть на кровать. Катюшке очень понравилось, она выдвигала, задвигала ящики, ходила вокруг нее, трогала ручками.

– Мам, а матрас когда будет? – спросила дочь.

– Как у меня нога перестанет болеть, так и сгоняем с тобой в город и выберем матрас, – ответила я.

– Если хотите, то я могу вас отвезти, – предложила Юля, – мне все равно делать нечего.

– Ура, ура, – захлопала в ладошки Катюшка.

– Спасибо, я подумаю над вашим предложением, – ответила я, эта идея мне не очень нравилась.

Поблагодарила Николая за кровать. Проводила гостей и перевела батюшке пять тысяч в благодарность за проделанную работу. В сообщении к переводу указала: «На приход». Не хочу быть ему должной.