Ведьма

Она открыла форточку, закурила и стала смотреть в окно. Были два солидных ученика, продолжавшие брать уроки и платившие исправно. Конечно, даже с двумя учениками доход получается довольно средний, к тому же жизнь нестабильна и у этих людей тоже может что-нибудь случиться и они окажутся вынуждены отказаться от уроков. Как ни дерьмово это никчемное сидение в приемной, а все же стабильная зарплата. Но теперь уже поздно — остается только стоять на своем.

«…Там нет настоящей опасности, только запах…»

Маргарита достала записную книжку и набрала номер одной своей знакомой по имени Людмила, отчества которой не помнила и у которой когда-то подтягивала французский, и на общей филологически-безденежной почве они слегка заприятельствовали. Знакомая это была несколько старше, обладала деловой хваткой и умением завязывать нужные знакомства и давно уж собиралась организовать курсы иностранных языков — нормальную учебу, с одно — двухгодичными курсами языков, теорией перевода, упрощенными программами теоретических дисциплин, страноведением… Этакий факультет ин-яза в миниатюре, а не те «относительно честные способы отъема денег у населения», от которых уже тошнило всех — и учеников, и преподавателей, вынужденных там работать. Ну, деньги предполагалось зарабатывать тоже, это уж само собой, ради заработка все и затевалось, не альтруизмом же заниматься, в самом деле. Надежду вселяло то, что знакомая эта была бабой не только пробивной, но и удачливой, и зазывала Маргариту работать на эти курсы, еще только строя перспективные планы.

Слышимость с соседним районом города была ужасной, в трубке звенело эхо и пришлось кричать и делать длинные паузы — не разговор, а пытка.

— Рита! Ты где?

— Дома…

— А где теперь твой дом?

— Там же. Я вот… как твоя идея с этими курсами?

— Все нормально, начали работать, каковы твои планы? Нам не хватает людей для преподавания теоретических дисциплин. Я расчитывала на тебя…

— Да? Очень удачно, мне теперь тоже приходится расчитывать на тебя. Я тут в позу встала, так что… или уволят, или сама уйду.

— Ну?! Так приходи к нам! А то мы пока не лучше всех этих «английский за тридцать дней», давай, записывай адрес, сегодня вечером можешь?… Ну, не на лекцию, ясно, так, посмотреть, составить расписание…

После обеда пришел директор, не глядя, открыл дверь своего кабинета и бросил:

— Зайди…

Маргарита вошла и встала перед столом, как обычно и стоят подчиненные перед начальством.

— Садись.

Она села — спокойно и удобно уселась на мягкий стул, заняв все сиденье. Страшно не было — было весело.

— Рита, — директор смотрел исподлобья, пытаясь придать своему взгляду тяжелое выражение. — В чем дело? Николай Петрович принес тебе работу…

Поскольку образовалась пауза, Маргарита поняла, что от нее ждут ответа. Она положила локти на стол, сцепив пальцы, и подалась вперед:

— Михаил Иванович, мне принесли не работу, а рекламные буклеты косметики, которые хочет прочитать чья-то жена, или не важно, кто. Я достаточно перевела уже инструкций для стиральных машин, телевизоров и спутниковых антенн. Это не входит в мои служебные обязанности. Отсутствие работы для переводчика — не повод. Я готова перевести эти буклеты по принятому в нашем городе тарифу.

Опять повисла и затянулась пауза. Директор смотрел озадаченно — это было что-то новое.

— Рита, — он тоже подался вперед и теперь они буравила друг друга глазами. — Это ведь нужно даже не Николаю Петровичу. Это… его попросили… Один человек.

— Я понимаю. А вы не заметили, что это буклеты элитной косметики «Ланком», где самый дешевый пузырек — двадцать пять условных единиц, и «Елены Рубинштейн» — тоже дорогой фирмы? Для чего эта информация этому кому-то? Из праздного любопытства? Наверняка, чтобы выбрать что-то! А если люди кладут глаз на косметику такого уровня, и при этом ищут бесплатного переводчика — не кажется ли вам, что это — жлобство? Завтра они принесут проспекты туристических вояжей на острова — и что?..

— Прекрати! — и директор тихо шлепнул по столу ладонью. — Сделай это. Все равно сидишь без работы.

— А если этот или другой «кто-то» захочет трахнуть меня на письменном столе, вы тоже скажете: «Все равно сидишь без работы»?

— Да что с тобой?!

— Ничего. Надоело работать бесплатно.

— Ты получаешь здесь зарплату.

— Моя зарплата как раз соответствует сидению в приемной и смотрению в окно. А всем, кто нашел здесь бесплатные переводческие услуги, надо сказать, что халява кончилась — толмачка спятила на почве личных неприятностей.

— Вот это и видно, — хмыкнул директор. — Может, тебя действительно надо трахнуть на столе?

Маргарита встала, громыхнув стулом. Стараясь высечь взглядом искру, тихо и четко произнесла:

— Сегодня еще нет, а завтра, Михаил Иванович, за подобные слова я отвешу вам оплеуху.

И вышла из кабинета, аккуратно притворив за собой дверь. В приемной состроила гримасу отражению в зеркале:

— Ха-а! — прошипела сама себе едва слышно. — Продолжение следует?!

Зеркало было узкое, но высокое — почти от пола до потолка, и Маргарита принялась рассмотривать себя, поворачиваться боком… «Да… С такой фигурой, с такой мордой, с таким видом вообще… Никто не будет воспринимать мои слова всерьез. А мои попытки защиты своих интересов будут восприниматься как легкий сдвиг по фазе. Надо менять имидж. Надо менять себя…»

Она села за стол и быстро настрочила заявление об отпуске за свой счет. «Надо собрать мозги в кучу. Ничего я у Нелли на даче не собрала в кучу — чуть последнее не растеряла… Лекции по языковым теоретическим дисциплинам для непосвященных… Хорошо, что в свое время книжек накупила. Где искала бы сейчас?..»

Через пару часов зашел замначкома и положил на стол те самые буклеты:

— Михаил Иванович сказал, что через три дня будет готово.

Выглядел он при этом торжествующе и глядел злорадно. Маргарита сложила руки на груди:

— Я не буду это переводить. Я вот ухожу за свой счет.

— Опять? На что ты вообще живешь?

— А это уж не ваша забота.

Вышел директор, метнул взгляд на стол, увидел заявление и отчеканил:

— Не подпишу, пока не переведешь.

И, не дожидаясь ответа, вышел. Маргарита позвонила домой, сообщила, что задерживается и попросила маму проверить Санькины устные уроки. Потом едва дождалась окончания «рабочего дня» и поехала смотреть место своей новой работы.

Школа иностранных языков размещалась на тихой улице, в маленьком аккуратном особнячке начала двадцатого века. Особнячок был недавно отремонтирован, побелен светло-голубой известью в соответствии с линогравюрой, вывешенной в фойе, и производил впечатление добротности. Под линогравюрой имелся текст в несколько строк, пояснявший, что в 1913 г. особнячок принадлежал купцу первой гильдии А.Т. Варенину, последующая судьба которого неизвестна, а после семнадцатого года в домике размещались всякие советские учреждения типа собеса и вечерней школы, пока наконец особнячок не пришел в аварийное состояние и в нем уже не захотел размещаться никто. Тогда-то его и выкупил бизнесмен новой волны, фамилии которого никто не знал, но как легенда распространился слух, что бизнесмену срочно понадобилось отмыть деньги, и потому он открыл тут школу иностранных языков — для промышленного, задымленного города с относительно слабой прослойкой интеллигенции, заведение довольно экзотическое и с претензией на утонченность.

Маргарита вошла туда, когда до занятий оставалось минут пять. Посмотрела расписание: оно оказалось почти университетским и занятия уважительно именовались лекциями и практикумами, разница была в количестве часов. В фойе хорошо одетые молодые дамы с идеальным маникюром курили длинные тонкие сигареты в компании джентльменов в светлых рубашках и кашемировых пиджаках. Пахло хорошим импортным табаком и дорогой парфюмерией. Взглянув на эту публику, Маргарита испытала острое желание спрятать руки в карманы и отвернуть в сторону свое усталое лицо с плохим макияжем.