Ведьма
Шрифт:
— Это кто? — пролепетала она, не зная, что оказалась первой за много лет, обратившей внимание на портрет, и опять переставая ощущать пол под ногами.
— Это мой прадед.
— У тебя… русские корни?
— Да.
— Ты не говорил!
— Я не счел уместным. В этом нет моих личных заслуг. Что это меняло бы?
— Наверное, ничего… Но это… многое объясняет… Потрясающе!
С трудом оторвавшись от изучения портрета, она разглядела под ним композицию в китайском стиле, похожую на те, что недавно появились в универмаге ее города: продуманное до мелочей якобы хаотическое нагромождение некрупных камней с искусственными крохотными деревьями между ними, с вершины течет бесшумный ручеек настоящей воды, собираясь внизу в миниатюрное озерцо, а на горке прилепилась маленькая красная пагода.
— Это что? Я видела такие, но у нас никто не знает точно, что это такое и для чего. Это китайская штука?
— Да, — ответил он, подходя и останавливаясь рядом. — Это украшение интерьера, предназначенное одновременно для увлажнения помещений. Правда, в Швеции проблема скорее в сырости, чем… Но… Здесь камин, открытый огонь. Поэтому поставили его здесь. Я не помню, как это называется. Мой прадед привез его из Китая в тысяча девятьсот шестом году.
— Господи… Магнус, ты… Откуда ты вообще взялся?.. Так ты говоришь по-русски?
— Нет. Никогда не говорил хорошо. А теперь и вовсе забылось. Помню всего несколько слов… — голос его перешел в шепот. — Научи меня заново…
— Я постараюсь…
Надо было смотреть ему в глаза, секундой раньше оторваться от созерцания игрушечного озера, выложенного перламутровыми ракушками и смотреть в глаза мужчине, не отрываясь, всю ночь, потому что именно для этого Природа, Бог или какой иной Создатель разделили человечество на мужчин и женщин, а не для споров о равноправии и глупом соперничестве, а изучать антиквариат можно было бы начать утром…
Главный, самый трепетный момент в отношениях между мужчиной и женщиной, не зависимо от того, сколько эти отношения продлятся — тридцать секунд перед первым поцелуем, и Маргарита, борясь с головокружением, уже отводила глаза от перламутрового озерка, готовая сбросить пальто прямо на пол, когда из прозрачной сверкающей глади высунулся темный кривой старческий палец с противным острым ногтем, погрозил, разведя круги по воде, и исчез, прозвенев в голове едва слышным каркающим голосом:
— Должок!..
Она побледнела и отшатнулась от китайской поделки и от Магнуса, пятясь в сторону двери, не оглядываясь и не пытаясь найти эту дверь. Лицо ее пугало неотвратимостью обморока.
— Что?..
— Нет…
Можно было бы найти разумное логичное объяснение этому видению: нервное напряжение, алкоголь на пустой желудок, простая усталость, но вместо этих спасительных доводов голова заполнилась, подобно тому, как заполняется паром котел под плотно пригнанной крышкой, кадрами из старого фильма-сказки про то, как царь Берендей, объехав все свое царство и все до мелочи изучив в нем, возвращался домой, остановился у колодца напиться, а злой шутник Водяной хвать его за бороду — и вниз тащит. «Отпусти!» — кричит царь — помирать-то неохота, а Водяной ему: «Отпущу, если по первому требованию моему отдашь мне то, чего ты в царстве своем сейчас не знаешь!» «Чего я не знаю? Все знаю — только что все осмотрел!» — подумал царь и согласился. Водяной отпустил его, царь приехал домой, а там царица, пока он ездил, сына родила. Вот, значит, что пообещал царь Водяному — сына своего… Ну, ребенка взялись подменивать, да дело не в этом, а в том, что двадцать лет прошло тихо-мирно, уж и подзабылось, а приспичило состарившемуся царю наклониться над колодцем — а оттуда грозится такой же вот палец и голос ворчит: «Должок!»… В сказке-то, конечно, все кончилось благополучно — еще бы сказки не кончались благополучно, но Маргарита пятилась к двери, качая головой и бормоча, как в бреду:
— Она заберет мою дочь… Она потребует ее в уплату… Всегда надо расплачиваться… Никто ничего не дает бесплатно…
— Что с тобой?
Он догнал ее одним шагом, пытаясь поймать за руку:
— Что с тобой? — повторил, пугаясь за ее состояние, и даже мелькнула паническая мысль о ее психической неуравновешенности. — Подожди, ты же сейчас упадешь. Иди приляг… Хочешь, я вызову врача?
— Нет, — продолжала бормотать она, уже стоя у двери. — Ты не понимаешь… Ты не знаешь… Никто не знает… — глаза ее немного
прояснились и она вроде бы окрепла на ногах. — Магнус, ты — лучшее, что было у меня в жизни, правда, хотя это звучит глупо, как в дурацком кино, потому что тогда зачем же уходить, но если я останусь, она заберет мою дочь, а ее я не отдам даже за тебя… Может быть, ты подумаешь, что я ненормальная… и будешь недалек от истины… но я не могу… Я предчувствовала это, только не понимала… Я бы не писала тогда эти романы, а теперь… Она дала мне успех, но без тебя он не будет полным, и тогда она заберет Саньку в уплату!— Кто?!
— Ведьма!
— Маргарета, прошу тебя!.. Остановись!.. По крайней мере, объясни все спокойно!.. Мы можем поговорить, как нормальные взрослые люди?!
Но она рванула дверь и выбежала на улицу. Рискуя оступиться на брусчатке и сломать каблук или вывихнуть ногу, так же бегом поспешила к набережной, где можно было поймать такси. Маленькая блестящая сумочка с пудренницей и дубликатом ключей от татьяниной квартиры болталась на плече под пальто. На улице неожиданно резко похолодало, ветер начал дуть порывами, с неба срывались редкие холодные капли. Магнус впервые, наверное, за всю жизнь, громко и нехорошо выругался и кинулся следом. Маргариту он догнал уже на углу набережной и схватил за рукав пальто:
— Ты никуда не поедешь! Ты же не в себе! Пойдем, я вызову врача, тебе дадут успокоительного и все пройдет. Завтра будет другой день и все станет иначе!..
Она дернула рукой в попытке освободиться:
— Отпусти меня! Ты не понимаешь! Я все тебе объяснила, больше нечего объяснять, а если ты мне не веришь, то извини! Я должна ехать, немедленно! А ты вернись домой, холодно же. Замерзнешь, простынешь… Ты лучшее, что я имела в жизни, но…
— Это я уже слышал! — крикнул он, пытаясь притянуть ее к себе, удивляясь силе ее сопротивления и теряя терпение. — Что это за игры? Я не маленький мальчик, чтобы шутить надо мной подобным образом! И не марионетка, чтобы дергать за нитки и веселиться при этом! Я не отпущу тебя!..
Из-за угла показались две желтые фары и маленький зеленый огонек такси. Маргарита махнула свободной рукой, когда машина почти уже поравнялась с ней, скрипнули тормоза и такси остановилось, проехав вперед три или четыре метра по мокрому асфальту. Маргарита дернула рукой из всех сил, вывернулась, сбрасывая незастегнутое просторное пальто, и оно осталось у Магнуса в руках, а она бросилась к машине, чуть не сорвав дверцу, упала внутрь с криком «Аэропорт Арланда!» и защелкнула блокировки всех четырех дверей. В тот же миг Магнус ударил обеими ладонями в стекло со стороны переднего сиденья, крича по-шведски настолько громко, что его было хорошо слышно даже через закрытые окна:
— Водитель, вы не должны никуда везти эту женщину! Она не в себе! Ей нужна медицинская помощь!
— Поехали же! — закричала Маргарита по-английски. — Чего же вы ждете?!
Водитель заворчал что-то неразборчиво по-шведски, аккуратно начал выжимать сцепление, чтобы не толкнуть под колеса мужчину с женским пальто в руках. Он видел сцену их спора, и только что выскочившая из этого пальто женщина в светлом платье для торжественных церемоний тоже внушала опасение, но с женщиной, как стереотипно, хотя и не без оснований, считает большинство населения, справиться легче, и водитель быстро оттер мужчину на тротуар, нажал на газ и скрылся, мигнув на прощание габаритными огнями.
Первым желанием было выбросить еще теплое и пахнущее ее духами пальто за парапет набережной, плюнуть на все, вернуться домой и напиться, благо алкоголя хватило бы с избытком. Но, оглянувшись по сторонам, он вспомнил, что машина Суне, столь любезно предоставленная ему на эту ночь, оставлена всего в паре сотен метров, что ключи у него в кармане, и бегом направился к ней. Бросил пальто на заднее сиденье и, стараясь мыслить спокойно, направился в аэропорт. Он не слышал и не мог слышать того, что крикнула Маргарита таксисту, но, учитывая ее невнятные речи и нелогичный, непонятно откуда возникший панический страх за дочь, можно было предположить, что она направится именно туда, в аэропорт Арланда, откуда производятся дальние международные рейсы. Возможно, документы и деньги у нее с собой, и тогда она улетит. Улетит, и больше он ее не увидит…