Ведьма

Кис позавтракал в компании Майи и Вениамина, которые были странно молчаливы. Лица их были то ли мрачны, то ли просто сосредоточены.

Аль не выспались? Чем, интересно, ночью занимались, кроме разговоров? Кто и куда на машине ездил?

Ясно одно: Вениамин теперь полностью в курсе происшедшего. И, возможно, куда более полно, чем Кис. Впрочем, если он ее сообщник, то он в курсе уже давно...

– Надеюсь, вы хорошо спали?
– поинтересовался Кис.

– А вам-то что?
– хмуро спросила его Майя.

– Не грубите старшим, девушка. Если спали хорошо, - то успокоились. Если успокоились, - то в состоянии соображать нормально. А если в состоянии соображать нормально, - то очень быстро поймете, что свою функцию заложника я уже выполнил: вывел вас с телевидения и помог вам скрыться. Счет за услугу, так и быть, я вам выставлять не буду, - чего уж там, прогулялся в свое удовольствие под дулом пистолета, - но предпочел бы откланяться незамедлительно. Был очень рад познакомиться, спасибо за гостеприимство.

– Это все?
– хмыкнула Майя.

Кис кивнул. Вениамин невозмутимо убирал посуду со стола.

Выбраться с этой дачи было, на самом деле, более, чем просто. Снять наручники запасным ключом, одним движением отобрать у этой шмакодявки пистолет, а хромоногий Веня вряд ли мог представлять для него угрозу. Но именно потому, что Алексей знал, что он может это сделать в любой момент, он не торопился, позволяя любопытству диктовать его поведение.

– Тогда слушайте, - прищурила глаза Майя.
– Теперь я знаю, зачем вы мне нужны. Я с вами поступлю классически, как поступают с заложниками: попрошу за вас выкуп!

– У кого?
– изумился Кис.

– У вашей подруги Касьяновой.

– Боитесь, что вам наследства окажется недостаточно?

– Ну что вы, наоборот, - любезно откликнулась Майя, - я, как положено жене богатого мужа, занимаюсь благотворительностью. И намерена исключительно поправить финансовое положение вашей подруги.

– Да оно у нее и так вполне...
– Кис никак не мог понять, куда метит эта чертова девчонка, у которой даже глаза заполыхали зеленым огнем от удовольствия.
– И каким же образом?

– Благодаря мне она заработает бешеные гонорары! Потому что она будет писать серию статей об этом убийстве! Редакционное расследование!

– Если вы не в курсе, Александра криминальной хроникой не занимается.

– Так займется, - пожала плечиком Майя.
– Вы, кажется, забыли, что это в качестве выкупа за вашу драгоценную особу! Или она вами не дорожит? ехидно добавила она.

– Вот как?
– уселся поудобнее Кис.
– А под угрозой чего? Вы меня убьете и в лесу закопаете? Ухо отрежете и ей пошлете, чтобы веселее репортажи писались?

– Вполне возможно...

– Или вы меня запрете в этом доме до конца моих дней?

– Тоже вариант.

Майя откинулась на спинку венского стула и весело, с вызовом, смотрела на Алексея.

– Есть и другие?
– догадался Кис.

– Есть.

– Например?

– Я вас соблазню. И уведу у Касьяновой, - вид у Майи был крайне довольный: видать, эта мысль ей очень нравилась.

– Типично женский ход, ничего не скажешь... А вам зачем?

– Как зачем? Чтоб веселее репортажи писались, как вы выразились!

– Ага... И вы, значит, собираетесь вот так прямо Александре и заявить: пиши статьи, а не то твоего мужика уведу?

– Пока не знаю, прямо я ей скажу или криво... Но я найду, как, не беспокойтесь!

– Слушайте, Майя, а как насчет убиенного супруга? Вы вчера так рыдали, а сегодня готовы соблазнять незнакомых мужчин... Не слишком ли резво? Вам следовало бы подольше поиграть роль неутешной вдовы.

– Чтоб вы знали, я никогда не играю роли. Вчера мне было больно из-за смерти Марка, и я плакала. Сегодня у меня у меня другое настроение и другие заботы: мне надо себя из беды выручать. Поверьте, это достаточно захватывающее занятие, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

– Себя, любимую?

– Именно. Я никого и никогда не любила так, как себя. И Марк это знал. Он принимал меня такой, как есть, и мою любовь в том объеме, в котором я могла ему дать.

– Это то, что вчера, на мой вопрос, любите ли вы вашего мужа, вы охарактеризовали словом "очень"?

– У каждого свои мерки.

– С этим трудно спорить... Вернемся к вашему "выкупу". Каким же образом, по-вашему, Александра будет вести "журналистское расследование"? Где она возьмет материал?

– Говорят, что Касьянова - хорошая журналистка. Вот пусть она это и докажет. Хороший журналист сумеет расколоть нужных людей. Но главным источником информации для нее будете вы. Вы будете вести расследование, чтобы доказать, что я не убивала Марка. А ваша подруга Касьянова будет освещать ваше расследование в прессе. Только так я могу застраховать себя и от наших органов, и от убийц. Потому что вы их найдете.

Кис молчал. Вчерашняя мысль о том, что Майя позарез хочет прославиться любым способом, снова крутилась в голове. Надо же, ловко она придумала: и сыщика нашла, и прессу приспособила! Вот только вопрос: когда придумала? Этой ночью, которую провела с Веней в беседах? Кстати, кажется слышались звуки поцелуев... Или снились?... Когда придумала, вот в чем вопрос! Кто поручится, что это воздушное создание, которое так беззастенчиво любит себя, не придумало этот ход заранее, - до того, как убить собственного мужа?

Откровенность, с которой Майя устранилась от выражения приличествующего случаю горя, поражало Алексея. Он знал только две категории людей: тех, которые страдают, - и тех, которые страдания симулируют. А вот с такими, как Майя, он еще не сталкивался. Может, это какая-то неизвестная ему закавыка в менталитете нового поколения? У него 20 лет разницы с этой девчонкой.... С этой наглой девчонкой, которая собралась шантажировать Сашу тем, что уведет его, Алексея! А у него она, козявка, спросила? Соблазнит она его, вы видели! Это мы еще посмотрим, нахалка малолетняя! Если, конечно, эта доморощенная Лолита не пошутила... Скорее всего, это лишь пустая бравада: и ее веселье, и ее дурацкие угрозы. Она провела, судя по всему, бессонную ночь, а теперь храбрится изо всех сил, строит из себя такую супер-пупер героиню, раскованную сексуалку, как в каком-нибудь дурацком фильме, которые она наверняка смотрит пачками...

Он перевел взгляд на Вениамина. За весь их разговор с Майей он не обронил ни слова. Прибрав посуду, сел рядом с девчонкой и невозмутимо слушал ее бред. Вряд ли он ее любовник, она бы не стала при нем говорить, что соблазнит Алексея... Или он, как ее муж, согласен принимать ее чувства ровно в той дозе, которую она готова ему отмерить? Не требуя большего? Смиренное обожание, сдобренное безнадежностью и оправданное простецкой философией "се ля ви" под маркой какого-нибудь буддизма? Веня ничем не выдал себя, ничем. Но Кис чувствовал, что Майя ему... Скажем так: Майя ему дорога. Как любимая женщина? Может, сестра? Племянница?