Ведьмы.Ру

— Никогда бы не подумала.

Коридор свернул влево.

Потом к лестнице. Траволаторы не работали, но мыши весьма бодро и как-то даже с немалой сноровкой поскакали по ступеням. Причём корзина с Физечкой покачивалась, а над Физечкиной головой покачивались и опахала из метелок. Сама же Эмфизема обзавелась ещё парой шарфов, в которые закрутилась от носа до розовых пяток, и теперь из шелковых складок выглядывал лишь хвост.

— Стас на самом деле нормальный парень. Не знаю, с чего ему так крышу снесло. Я сперва подумал, что это из-за женитьбы отца. Но там вроде нормально. Стас давно живёт отдельно, да и с мачехой неплохо ладит. В их отношения никогда не лез. Не хамил. Не… он лёгкий весёлый парень. Но до моего отъезда он и пил-то очень умеренно. Со стороны, конечно, выглядело иначе, но на самом деле мы почти всегда безалкогольные коктейли брали. Алкоголь с силой плохо сочетается. Деградировать начинает. Помню ещё, что перед отъездом Стас сказал, что готовится начинает. Что новая жена родит его папочке нового наследника, и от Стаса, наконец, отвяжутся с бизнесом. И он всё-таки попробует по медицинскому пути. Понимаешь? Он бы сам в жизни не стал травиться. Целителям ведь и сила нужна, и контроль.

Данила замолчал, осознавая, что действительно не складывается. Никак. И что оно не просто так не складывается, а есть причина.

Он посмотрел на Тараканову, которая слушала превнимательно. И явно желала продолжения. Только чего продолжать?

— Слушай… а если я твоего дядю попрошу помочь?

— В чём?

— Он ведь как-то сумел сделать так, что нас не увидели.

Мыши выбрались наверх. А ведь их прибавилось. Более того, прямо сейчас мышиные ручейки стекались со всех сторон. Чешуя при свете ламп — значит, не все провода погрызли — поблескивала серебром и золотом. Кое-где слышался хруст, иногда и скрежет, но стены не кренились, потолок тоже держался, что внушало надежду.

— Физя, ты уверена… — робко поинтересовалась Ляля, переступая через пару чешуйчатых мышей, которые бодро волокли куда-то кусок трубы.

— Император созвал всё своё воинство. Они с цудовисцем договорились, что будут биться. И он хоцет, цтобы подданные узрели его во всём великолепии. Цтоб сердца их наполнились благоговением, и мышиный народ осознал свое сцастье. Ну или как-то так. С крысами тоцнее вышло бы, всё-таки у мышей оцень суетливые мысли.

Зато, судя по всему, глобальные.

Но пока мыши не пытались нападать, то и пускай.

— А где биться будут? — уточнил Данила, замедляя шаг, чтобы не наступить на очередную мышь. Эта была толстой и больше напоминала броненосца.

— Тут недалеко. На ледовой арене.

— На катке что ли?

— Ага, — откликнулась Физечка. — Они нас подоздут. Император готов явить себя людям во…

— Всём великолепии?

— Ага…

— Ты хочешь, чтобы дядя тебя спрятал? — дёрнула за руку Тараканова. — И что дальше?

— Пробраться в эту «Птицу» и поговорить со Стасом. Я хочу понять, что случилось. И… можно ли ему помочь. Понимаешь, я про эту «Птицу» слышал. Она совсем для конченных. Ну или для тех, кого хотят убрать законными методами. Скажем, объявить сумасшедшим или вот… ну… нечего Стасу там делать! Он, если и начал потреблять, то не так давно. Можно ведь в какое нормальное заведение отправить, то и вытащат. Хватает же рехабов. А туда — это почти приговор.

— А если просто приехать?

— Я ж ему не родственник. У него отец имеется. И… подозреваю, что не всё там так просто, если до «Птицы» дошло, — признал Данила. — А сунусь напрямую, мой отец будет недоволен. Он вообще намекнул, что и меня вполне может спровадить. Наверняка где-то да зафиксировано, что я под дозой был.

— Тогда, — Тараканова посмотрела без насмешки. — С дядей стоит поговорить.

— Ага, — согласилась Ляля. — Главное, чтоб он в принципе был в состоянии разговаривать. Дань, а в твоём гипермаркете алкоголь продаётся?

— Ну да…

— Ох, — Ляля оглянулась. — Это я не подумала… надо… надо его остановить. Хотя, конечно, подозреваю, что уже поздно.

— Да ладно, может, его уже мыши сожрали. Не дядю. Алкоголь, — сказал Данила, чтобы успокоить. Да и выглядел дядя Женя вполне себе адекватным человеком. Ну как-то не верилось, что он разом всё бросит и напьётся до невменяемого состояния.

— Мыши выглядят трезвыми, — Ляля оглянулась.

— Может… может, на них не действует. И вообще, что мы знаем о физиологии магмодифицированных саблезубых мышей? Да ладно, Ляль, ну даже если он немного выпьет…

— Знаешь, в том и беда, что если он хоть немного выпьет, то мыши… мыши… ну что, мыши. Подумаешь… ну центр съедят, ну… и всё.

— А дядя Женя?

— А дядя Женя… проблема не в том, что дядя Женя напивается. Он ведьмак, ему алкоголь так-то не повредит… но вот… понимаешь… он, выпивши, начинает веселья искать.

— Где вы там ходите? — донёсся голос Физечки. — Сейцас всё интересное пропустите!

Глава 24 Об императорах, чудищах и прочей ерунде

Глава 24 Об императорах, чудищах и прочей ерунде

Она напялила на свое волосатое лицо маску холодного безразличия и целеустремилась в ванную.

О том, как сложно приходится женщинам поутру.

Вильгельм совершенно точно знал, когда жизнь его изменилась: в пятнадцать часов сорок семь минут. Именно тогда он вдруг остановился и осознал себя. И устыдился того, кем он был: мышью.

Обыкновенной мышью.

Вся его недолгая жизнь, полная темноты, тишины и шелеста, производимого прочими мышами, промелькнула пред внутренним взором. А следом пришло осознание, что и у этой ничтожной жизни отныне есть цель.

Нет, не так.

Цель.

Великая. И понимание всей величести этого величия возвысило Вильгельма над прочими сородичами. Тогда он первый встал на задние лапы и, окинув взором их, таких растерянных и несчастных, полным решимости голосом произнёс:

— С нами сила!

И подтверждая слова его, сила снизошла. Она изменила собственное Вильгельма тело, сделав его больше и крепче. Мягкая шкурка покрылась чешуёй, лишь пара шрамов — следы от былых столкновений — нарушили узор этой чешуи.

Пускай.

Но и тогда нашлись слабые, которые отказались верить. И многие лишь суетились, верещали, плодя страх и сомнений. Тогда Вильгельм смял суетливый их разум своей волей.

— Я поведу вас, — сказал он.

И не нашлось никого, кто бы посмел возразить.

В общем, всё складывалось даже очень неплохо. Встретившиеся на пути крысы — подвалы места были глубоки и обитало в них много всякого — трусливо сбежали, чем наполнили сердце Вильгельма радостью. Прошли те времена, когда народ мышиный вынужден был ютиться и дрожать в ужасе, едва заслышав тихий шелест крысиного хвоста.

Нет. Отныне они — сила.

Они — мощь!

И эту мощь Вильгельм обрушил на здание, ибо этого требовала вся суть его. Не совсем, чтобы его, скорее уж он ощущал силу, которая влекла его подданных, заставляя глодать стены и ломать стекло, которое, впрочем, тоже сжиралось.

Вельгельму лишь оставалось осуществлять общее руководство, распределяя войска более-менее равномерно, что изначально приводило к некоторой путанице, но постепенно всё уладилось.

Сам он занял место на вершине башни, что возвышалась над ледяными пустошами, где и сидел, думая о смысле жизни и перспективах мышиного народа. Цель, конечно, велика, но при должном старании рано или поздно стены рухнут. Что тогда станет с ними?